Паутина
Шрифт:
— Почему тогда не откликаешься?
— Пытаюсь привыкнуть к своему имени, слетающему с твоих губ. Как ты ни разу не запнулась? — он усмехнулся, но при этом водил пальцем по тыльной стороне ее ладони.
— Ну, это не сложнее, чем без запинки произнести твою фамилию, — Лили свободной рукой несмело коснулась его волос. Он вздрогнул. Лили нахмурилась. — Что?
— Пойдем в замок, — он резко сел и открыл глаза.
— Почему?
— Потому что у тебя холодные руки. Заболеешь, и мне потом поставят в вину не только твою поруганную честь,
Лили с улыбкой покачала головой: странно, но сейчас ее совсем не раздражала эта его поганая манера вечно ёрничать. Она очень давно так много не улыбалась.
Было так приятно и, в то же время, непривычно идти с ним по дорожке, взявшись за руки. Но Малфоя это, судя по всему, не смущало.
— Слушай, а ты серьезно говорил тогда, на поле, что побрился бы налысо, если бы был рыжим? — Лили игриво взглянула на спутника. Он чуть сильнее сжал ее холодные пальцы и усмехнулся.
— Нет. Потому что я бы просто не дожил до возраста, когда можно решать такие глобальные проблемы, — философски отметил слизеринец. — Думаю, мой отец, увидев такой кошмар на голове своего наследника, утопил бы меня в пруду Малфой-Мэнора. Ровно через столько минут, сколько ему бы понадобилось, чтобы выйти из дома и достигнуть вышеупомянутого пруда.
Лили закусила губу, не зная, то ли смеяться, то ли пожалеть бедного Малфоя.
— И не надо меня жалеть, я ведь не рыжий, — словно прочел он ее мысли. — Хотя, думаю, в некоторых случаях этот цвет вполне приемлем.
— Это был комплимент? — Лили чуть повернулась в его сторону, чтобы видеть самодовольное лицо слизеринца.
— Нет, просто констатация общеизвестного факта, — пожал он плечами, но его глаза говорили о другом.
— Ты когда-нибудь говоришь то, что думаешь? — упрекнула его девушка, но улыбаться не переставала.
— Конечно, — сразу же кивнул Скорпиус. — Я всегда говорю то, что думаю.
— Тогда я просто опасаюсь за твой бедный разум, в котором рождаются такие мысли, — рассмеялась она, чуть прижавшись к его руке. Он тоже улыбнулся — она чувствовала это. Как странно, она может чувствовать его улыбку.
— Мой разум вполне этим доволен. И даже в какой-то мере гордится, — фыркнул Скорпиус.
Лили закусила губу, раздумывая. Оказывается, она о многом хотела его спросить! Но как? И ответит ли он?
— Скорпиус, — он тут же еще сильнее сжал ее ладонь, — помнишь, профессор Фауст говорил, что за тобой приезжал твой отец… — Малфой кивнул, хотя казался чуть удивленным. Наверное, тем фактом, что она это помнила. — Почему он хотел забрать тебя из школы?
— Думаю, ему стало скучновато без меня. Я обычно по вечерам устраивал дома представления… ну, там, читал стихи, пел его любимые рождественские гимны, ходил на руках…
Лили горестно вздохнула, даже немного обидевшись. Скорпиус это
— Хорошо, не пел, у меня нет голоса, совершенно.
Лили покачала головой, принимая то, что, наверное, никогда не сможет его понять. Он не хотел рассказывать о своей семье. И просто не желал быть серьезным.
Они уже приближались к замку, когда раздался звук колокола.
— Мы прогуляли занятие, — отметила она.
— Да… И что за это полагается старостам? — Скорпиус поднял светлую бровь, остановившись и взглянув на нее. — Биться головой о стену, как домовики, наказывая себя? Учти, не позволю. Лучше сразу брось эту мысль.
— Беспокоишься о моей голове?
— Нет, о стене, — Скорпиус насмешливо протянул руки и стал поправлять ее чуть сбившийся галстук. — Не будем давать твоему брату очередную идиотскую причину считать, что я посягнул на твою честь. Мало ли на что натолкнет его плохо завязанный галстук? — Лили бы рассмеялась, если бы не всплывшие мысли о брате. — О, нет, не жалей его. Он сам создал для себя утро, полное неожиданных открытий. Если нет угрозы, чтобы отвести ее и стать героем, создай ее сам…
— Вы оба такие странные, — вздохнула девушка, пока они поднимались по ступеням. — Вы постоянно говорите друг о друге, словно презираете. Не как друзья. Не понимаю, как вы до сих пор не поубивали один другого?
— Ну, иногда у Поттера бывает такая мысль, но при взгляде на меня, — Скорпиус расправил плечи, — он понимает, что шансов у него ноль.
Лили опять рассмеялась, не в силах противиться странному обаянию этого человека.
— У меня сейчас второй час Зелий, — она указала на вход в подземелья. — Но сначала нужно сбегать за сумкой в комнату.
— Хорошо, — Малфой отпустил ее руку. — А я, пожалуй, еще послоняюсь. Все равно без наказания не обойтись, так что проведу оставшееся вольное время для себя. Или пойду и высплюсь, наконец.
Лили кивнула и взбежала по лестнице вверх, словно на крыльях, чувствуя, как он смотрит ей вслед. Могла ли она еще ночью предположить, что сегодня целый час проведет наедине с Малфоем, даже ни разу не разозлившись на него? Нет, не могла, потому что всю ночь, сидя в комнатке за гобеленом, проклинала его всеми словами, какие только знала. Проклинала за язвительность, непробиваемость, даже за его долбанное благородство!
Лили быстро схватила свою сумку с учебными принадлежностями и поспешила в подземелья, не представляя, как объяснить Слизнорту ее отсутствие на первом часу. Но декан Слизерина лишь расплылся в улыбке, когда девушка с извинениями вошла в класс.
Вокруг кипели котлы, однокурсники с подозрением, а некоторые — с гнусными ухмылками — поглядывали в ее сторону. Вот об этом она не подумала. Судя по всему, уже вся школа слышала о том, что староста Гриффиндора спит со слизеринцем. Причем не просто со слизеринцем, а со Скорпиусом Малфоем. И не оправдаешься же!