Паутина
Шрифт:
Видно пас его сыскарь Туманов не зря, раз появился тут со своей ментовской сворой. Но с другой стороны, что тут такого, если Верзила поразвлекался с девушкой в своей машине? Разве это воспрещается законом?
Об этом он тут же спросил у Туманова, а сердце уже почувствовало беду. Говорили ему, что сыскарь этот на выдумки мастак. Неужели придумал против Верзилы какую-то каверзу?
И Верзила не ошибся.
– Нет, конечно, заниматься любовью с девушками тебе не запрещается, – улыбнулся мент и тут же ошарашил: – Только это не тот случай. Разве
Верзила занервничал. О чем толкует, ментяра?
– Погоди, начальник, не гони. Какой такой случай? Про что ты? Я ведь ее силком в машину не тащил. Клянусь. Спроси у нее сам.
– Да тут хоть клянись, хоть нет… «Телка» твоя – несовершеннолетняя. Вот так, Верзила. Вляпался ты по самые небалуй. Теперь сам делай выводы, – предложил ему Туманов, как будто подобрев.
А Верзила почувствовал, как рубашка от пота прилипла к спине. «Вот это да! Если мент не врет и эта тварь – малолетка …» – ему стало страшно додумывать. Попасть в третий раз в тюрягу да по такой статье…
Он покосился на рыжеволосую, и вспомнил про швейцара. «Ну, Петруша, сука! Удружил. Подставу сделал, козел. На ментов сработал.»
– Ну, чего решил, развратник? – спросил Туманов у Верзилы, а сам уже рацию приготовил, машину вызвать.
Всю дальнейшую процедуру Верзила знал на зубок: сейчас его отвезут в медицинское учреждение, чтобы врачи засвидетельствовали наличие полового акта. И эту рыжеволосую сучку отвезут на мазок, чтобы не растеряла все то, что влил в нее Верзила. И тогда уже ни один адвокат не поможет отмазаться.
«А может, мент на понт берет? – Появилась в голове Верзилы слабая надежда. – Глядя на эту девчонку, не скажешь, что она несовершеннолетняя.»
– Послушай, – обратился Верзила к Федору, – а ты часом не лепишь мне по ушам? Что-то не похожа эта бабец на несовершеннолетнюю.
– А вот мы сейчас и проверим, – как бы с неохотой ответил Туманов и достал из папки паспорт, открыл его и показал Верзиле.
И проверять пришлось Виктору Верзникову. Сначала он глянул на фотографию, сличив ее с мордашкой молоденькой красотки. Сомнений быть не могло. Ее фотка. Похожа в тютельку. Потом Верзила прочитал фамилию, имя, отчество молодой шалашовки, год ее рождения и чуть не придушил девчонку. Спасибо, менты не дали.
– Тебе пятнадцать лет? – яростно заорал он на плачущую малолетку.
– Да, – ответила та, облачившись, наконец в одежду.
Верзила схватился за голову.
– Ах ты, дрянь! И на кой черт я только связался с тобой?
Менты стояли рядом, посмеивались. Свою работу они сделали. Теперь Верзиле не отвертеться. И он сам это понимал, хотя и не оставлял надежды уладить дело. Менты ведь тоже люди. Если дать им много денег?.. И этой малолетке дать?..
– Можно с вами поговорить? – стараясь казаться вежливым, спросил Верзила у Федора, попутно кое-что придумав. В голову ему пришла и другая мысль. Правда, она менее стоящая, чем первая. Но если с деньгами не получится, Верзила решил реализовать ее.
– Ну, давай. Попробуй, поговори, –
– Давайте отойдем. Не хочу при этих говорить, – кивнул Верзила на трех сотрудников в гражданке и одного в форме с лейтенантскими погонами.
Федор не возражал против такого расклада. Все они, эти криминальные «бычки» одинаковы. Героев из себя строят, пока им не прищемишь одно место. Тогда они делаются добрейшими людьми и быстро соглашаются на дружбу с опером.
– Ну, давай, отойдем, – сказал Федор, на всякий случай, вытащив правую руку из кармана, и шагнул за Верзилой под тень близстоящего дома.
Когда они отошли шагов на десять, Верзила сразу преобразился. На лице улыбочка, похожая на оскал, а в глазах не столько просьбы, сколько деловитости пойти с ментом на компромисс.
– Слушай, гражданин начальник, давай это дело уладим по мирному. Я свой поступок готов загладить, ну скажем десятью тысячами долларов. Идет? Пять штук отдаю сразу. Сейчас с тобой заедем, тут недалеко, и получишь остальные пять. Штуку даю малолетке. Думаю, и тебе и твоим волкодавам хватит сполна. Согласен?
Но Федор был настроен на другое предложение Верзилы. Его интересовало только согласие на сотрудничество Верзилы. Сделать того своим бесценным агентом. И Верзила понял, такого твердолобого долларами не проймешь. В башке сразу возникла та, другая мысль, которую он отложил на потом. Вот сейчас, самое время пока они вдвоем.
– Ну, как знаешь. Я тебе предлагал лучший вариант, – без настроения проговорил Верзила и вдруг замахнулся. Но не сверху, как это в основном распространено, а снизу.
Удар у Верзилы был поставлен хорошо и предназначался Туманову в пуповину. Нож с выкидным лезвием Верзила выхватил из рукава пиджака. Когда его стали обыскивать, он нарочно поднял руки над головой. Только теперь Федор догадался об этом. И успел приготовиться к захвату.
Кожаная папка, набитая бумагами была у него в левой руке. Ее Федор и подставил под нож. Хотя как успел он заметить, для Верзилы было не главное, уложит ли он мента или всего лишь заставит испугаться на какое-то время. Главное – убежать. Две, три минуты замешательства оперативника, сыграют в его пользу.
Когда лезвие ножа воткнулось в папку, Верзила резко повернулся.
Такой прыти Федору еще не приходилось видеть. Рост у него не меньше двух метров, и так рвануть с места, не каждому дано. А рванул он как первоклассный бегун. Его подгонял страх за собственную шкуру. Попасть на нары по такой статье и быть потом опущенным? Лучше смерть. А еще лучше смотаться сейчас и исчезнуть из Москвы. Хотя бы на полгода. А потом все утихнет и он вернется.
Только не долгой оказалась дистанция прыткого бегуна. Пробежал он не более пяти метров, когда догонявший его Федор применил подсечку.