Паутина любви
Шрифт:
— Дермот, наверное, заботился об Аннетте.
— Это моя мать делала все, чтобы она чувствовала себя уютно. Она всегда старалась помочь ей.
— А мистер Трегарленд?
— Вы имеете в виду старика?
— Ну, он не так, уж и стар.
— Да ему давно за шестьдесят. Он поздно женился, после сорока. В последние годы он сильно сдал. Его мучает подагра. Никогда не догадаешься, о чем он думает. В детстве я знал мальчишку, который собирал в банку пауков. Он часами наблюдал за тем, как пленники дерутся друг с другом. Старик напоминает
— Я вас понимаю, — сказала я. — Именно таким он мне и кажется. Нельзя отделаться от чувства, будто он наблюдает за всеми, чтобы позволить себе потом какую-нибудь ехидную шутку.
— К нам с матерью он всегда относился по-доброму. Мы живем в его доме очень давно.
— И вы, как я заметила, постоянно заняты имением.
— Приходится заниматься… — сказал Гордон и подняв голову, посмотрел на море. — Кажется, вода уходит.
— Наверное, все думают, куда я пропала?
— Боюсь, дело обстоит именно так. Ваша сестра очень ждет, когда вы вернетесь?
— Обычно я составляю ей компанию после того, как она отдохнет.
— Надеюсь, она не очень расстроится из-за вашего опоздания… Я прав, начался отлив.
— Как вы думаете, сколько времени нам придется еще прождать, прежде чем можно будет спуститься вниз?
— Как вам сказать? Точно не знаю, но какое-то время надо подождать. Я хочу убедиться, что нам ничто не грозит, прежде чем мы начнем спускаться. Вам, конечно, не очень-то удобно сидеть на этом уступе.
— Мне было бы еще неудобней оказаться в пещере — если бы не вы.
— Не надо об этом, — попросил Гордон. Мы помолчали, и я обратилась к нему:
— Расскажите, какие у вас были чувства, когда вы только поселились в доме Трегарлендов — много лет назад.
Он ответил не сразу, и у меня создалось впечатление, что он думает, не слишком ли он разболтался.
Однако он заговорил снова:
— Сейчас мне все это смутно помнится. Сначала мы жили в какой-то лачуге у доков, а потом приехали к Трегарлендам, и это было так, будто добрый джин перенес нас по воздуху в волшебный замок. Мама сказала мне, что мистер Трегарленд приходится нам дальним родственником. Я так до сих пор и не выяснил, каким именно родственником он нам приходится… Наверное, очень дальним. Его жена умерла, оставив ему сына чуть младше меня. Она мечтала о том, чтобы в доме был порядок. Казалось, все так удачно сложилось — и для нас с мамой, и для мистера Трегарленда. Моя мама — самая практичная женщина из всех, кого я знаю. Жизнь вдруг стала прекрасной.
— И она продолжает оставаться такой?. — Люди привыкают к комфорту.
— А как вы относитесь к имению? Как к своему жизненному предназначению?
— Я вложил в него много труда.
— А Дермот?
— Его все это не очень заботит. Он знает, что в скором времени имение перейдет к нему по наследству.
— А вы — останетесь управляющим? Гордон ответил
— Понимаете, — сказал он, — человек сживается с землей. Это такое удовольствие — встать посреди поля и крикнуть: «Это мое!..» Вы понимаете меня?
— Кажется, да. Мой папа, который разбирается в этом, говорит, что вы прекрасно управляетесь с делами.
Гордону было приятно слышать это.
— У него собственное имение, — сказал он.
— Да, оно переходило к нам от поколения к поколению. У меня есть брат — Роберт. Его приучают к тому, что со временем он станет владельцем имения.
— А имение Трегарлендов перейдет к Дермоту и его сыновьям.
— Но Дермот совсем не заботится о нем.
— Ну и что? Он будет его владельцем. — В голосе Гордона прозвучала горькая нота.
— А вы останетесь здесь? Ему без вас не справиться. — Дермот может найти нового управляющего.
— Ну, а вы-то — как поступите?
— Не знаю.
— Вы хотите чувствовать себя хозяином на своей земле?
— Да, я хочу этого. — И вы рассчитываете…
— Завладеть им? Ну, нет. На это воля Божья.
— Недавно вы сказали мне, что если для вас что-то важно — то вы вкладываете в это всю свою душу. Это должно относиться и к вашему желанию владеть землей. Вы не должны думать о неудаче.
Гордон повернулся ко мне, и я снова увидела его улыбку.
— Обещаю вам сделать все, чтобы моя мечта сбылась.
— А я желаю вам удачи — хотя и понимаю, что это будет большим ударом для Трегарлендов.
Мы посидели молча. Я смотрела на волны. Море постепенно отступало от берега.
Спускаться по скале было так же рискованно, как и подниматься. Это требовало терпения и осторожности. Гордон Льюит двигался по скале впереди меня. Иногда он протягивал мне руку, иногда предлагал держаться за его куртку.
Меня переполняло чувство благодарности к нему, и я думала: неужели все это случилось? Он случайно увидел меня у пещеры и случайно вспомнил, как взбирался по этой скале в детстве…
Наконец, мы спустились к пещере и встали рядом. Камни были мокрыми, а море совсем близко. Меня захлестнула волна радости. Как хорошо быть живой!
Мы посмотрели друг другу в глаза, и мне показалось, что он сейчас поцелует меня, но он не сделал этого.
С дрожью в голосе я сказала:
— Я знаю, что не должна говорить этого; но я вам так благодарна. Еще ни к кому я не испытывала такого чувства…
Я увидела, что Гордон смутился.
— Давайте, пойдем, — сказал он. — Уже поздно. Мы должны осторожно выбирать путь. Камни такие скользкие. Следите за тем, что у вас под ногами.
— Обязательно, — ответила я.
Мы пошли с ним по берегу, держась рядом.
Когда мы добрались до дому, поднялся переполох: моего возвращения ждали еще три часа назад. Все собрались в холле — Дорабелла, Дермот, Матильда и пожилой джентльмен. В его глазах я заметила волнение.