Паутина Фрейда
Шрифт:
Я кончил, она — за пару секунд до меня, положив подбородок мне на плечо. Что со мной делает эта чокнутая? Это не любовь, я уверен. Любил я Алису… Это какая-то ненормальная потребность в ее теле.
Не отпуская ее ноги, я дошел до кровати, когда она подняла голову и провела руками по моему лицу, произнеся то, о чем я думал:
— Мне тебя мало.
— Я бы затрахал тебя так, чтобы больше такие бредовые мысли не возникали в твоей голове.
Столько времени — и такие дурацкие слова. Я вдруг почувствовал, как что-то изменилось. Между нами.
Я
Я перевернулся, навалившись сверху. Тоже дико хочу, но уже не с таким бешенством. Медленнее. Она сразу же раздвинула ноги, согнув их в коленях, а я сплел наши пальцы рук над ее головой, оставив легкий поцелуй в уголке ее губ.
Она тут же приподняла голову, потянувшись за еще одной порцией ласки. Какая ненасытная… И я позволил ей найти свои губы. Этот поцелуй был медленным, изучающим. Я чувствовал каждую неровность на ее языке, гладкость неба, мягкость губ…
И я толкнулся вперед, чем вырвал стон прямо мне в рот. Она немного повела бедрами — призыв к дальнейшим действиям. Но я не спешил. И без того был оголенным нервом, как и она. Каждое прикосновение — миллион ощущений, каждое движение — до оргазма. Теперь я понял, что это значит… Что значит — быть в ком-то больше, чем просто членом. Мы были слишком глубоко друг в друге.
Я отпустил ее руки, которые тут же вцепились в спинку кровати. Блядь, вроде не раз наблюдал такую позу, но сейчас это выглядело так сексуально, что можно кончить, даже не начиная. Просунув одну руку ей под спину, расстегнул лифчик, чтобы снова увидеть ее подрагивающую при каждом толчке грудь. Но теперь я хочу это видеть по-другому.
Когда я оставил ее тело, наткнулся на непонимающий взгляд. Нет, дорогая, все еще впереди…
Проводя руками по ногам, я ненавязчиво поднимал их вверх, пока не забросил к себе на плечи и тут же оказался снова в ней. Она выгнулась так, сильнее сжав спинку кровати, что я понял — хватит терзать нас обоих.
Я смотрел на нее сверху вниз, наблюдая за каждым изменением. Вот она прикусила губу, вот сильнее надавила ногами мне на плечи, вот приподнялась, когда я остановился. Она чувствовала меня, я чувствовал ее.
Сильнее застонав, когда я ускорил движения, она так в конце вскрикнула, прогнувшись, что тут бы кончил даже импотент. Это был не просто секс, не простое удовлетворение, а какая-то пока непонятная хрень.
Она сбросила ноги, оставив их разведенными, так что я удобно устроился между ними, чуть потянув ее за собой в сторону. Она снова провела рукой по моей щеке и попросила:
— Расскажи мне о себе.
— Кажется, мы уже проходили, — ответил я, посмотрев в потолок.
Она попыталась выпутаться из моих объятий, но не получилось. Опять будет строить из себя обиженную девицу, которую поимели,
Но нет… Она просто поерзала, чтобы лечь удобнее, а потом начала тихо, но внятно говорить:
— Мои шрамы — последствия моей же глупости. Это была дурацкая выходка, но я была молода и глупа. Тонкое лезвие, как и бритва, режут больно, а мы играли на крик. То есть кто первый сдастся и заорет. Я ненавижу проигрывать, даже второе место — это проигрыш. Поэтому не сдавалась, пока не начала терять сознание от кровопотери. И я все же, мать их, выиграла.
— Откуда это стремление? — спросил я, когда она замолчала. Спросил осторожно, боясь нарушить хрупкость момента.
— Я не знаю. Просто однажды кто-то сказал, что я чего-то не могу, ну, а доказать обратное не составило труда. Потом и понеслось, когда я почувствовала, что можно быть свободной. Я всегда жила в рамках, слишком меня оберегали, поэтому хотелось пойти против системы. И я не заметила, как меня затянуло. Я даже стояла с револьвером, приставленным к башке, где была лишь одна пуля в барабане, и думала — выстрелит или нет. А потом мне помог Калинин. Как будто просто выключил меня, пока не появился ты…
Я слушал ее внимательно, и когда она замолчала, все-таки спросил:
— Так что за спор был насчет Калинина?
— По нему сохли все студентки, аспирантки, преподаватели в институте, но он был кремень. И я поспорила, что затащу его в постель без проблем.
— Получилось?
— Да, — коротко ответила она, а я вдруг почувствовал что-то сродни, наверное, ревности.
Какой момент откровенности. Неожиданно. Я думал, что она только выпытывать будет, а тут открывается сама. Может, никакой игры и нет? Обычный курортный роман.
Все-таки я не забыл, что она до сих пор замужем.
Глава 20. Дина
Это было по-другому. Совсем.
Тогда, у него дома, секс был без сомнения на высшем уровне, но был просто сексом. Хорошим, даже великолепным, но всего лишь сексом. Теперь к этому удовольствию как будто примешались чувства. И что самое отвратительное — у нас обоих.
Не все поддается контролю. Как ни старайся.
И я была искренней в каждом стоне, в каждом движении, в каждом поцелуе.
Возможно, если бы мы встретились в другое время и при других обстоятельствах…
Нет! Не стоит об этом думать. Жизнь не переиграть. Ничего не забывается, ничто не проходит бесследно. И мы слишком сильно запутались. Он меня опутал паутиной ненависти, я опутаю его паутиной любви. И какое чувство хуже?
Мы просто безумцы, запутавшие друг друга, но при этом запутавшиеся сами. Я хотела отступить. Прямо сейчас уйти, собрать чемодан и улететь. Только отступать я не умею.
Я лежу голая рядом с человеком, который мне еще недавно казался бесчувственной сволочью и рассказываю о своей жизни. А почему нет? Он и так все уже знает. Я дополняю детали. И он это понимает.