Паутина 1953
Шрифт:
– Дружба дружбой, а табачок врозь! – саркастически подумал Василий, прекрасно понимая причину столь холодного к себе отношения со стороны человека, который совсем недавно считался его лучшим другом.
Вся вина бывших начальников заключалась в том, что один предложил, другой составил и подписал, а третий – он, главбух Василий – не думая подмахнул тот злополучный приказ о проведении праздничного банкета в честь очередной годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции. Выделенные деньги растаяли, будто дым, все были в полном восторге, а вот теперь...
– …Преступники понесут заслуженное наказание, но партия неподсудна. Поэтому, не дожидаясь судебного разбирательства, предлагаю без сожаления вычеркнуть из наших списков тех, кто замарал свои имена бесчестным необдуманным поступком.
Всё было в порядке вещей. Совсем недавно бывшая ВКП(б) получила новое название – КПСС, и повсюду висели лозунги: «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи!». Поэтому коммунисты ни в коем случае не могли, не имели права сесть на скамью подсудимых. Они действительно были неподсудны!
Слишком высоко была поднята планка. Честью дорожили, а партийный лидер считался хозяином практически на любом предприятии огромной страны. Никто не смел возразить местному властителю дум с партбилетом в кармане, пойти против его воли. Ведь кроме всего прочего, это было ещё и опасно.
За резолюцию, предложенную парторгом, проголосовали единогласно, после чего бывшие руководители железной дороги покорно сдали свои партийные «корочки». Теперь для них оставался один только путь – тюрьма и зона.
2.
Антонина – жена Василия – пришла к зданию суда ранним утром за несколько часов до назначенного срока. Ей было больно и страшно, а люди буквально шарахались от женщины с мертвенно-бледным лицом и пронзительным безумным взором. Когда началось заседание, она села в первый ряд, но никак не могла сосредоточиться. Мысли блуждали, лишь изредка возвращаясь к трагически-безысходной реальности. Перед глазами, будто в немом кино, мелькали кадры тревожного и невыносимо-яркого насыщенного эмоциями сновидения, которое видела она минувшей ночью.
Утром она поняла, что сон был вещим. В тот день должны были судить Василия, и это пророческое видение, вплетаясь в канву переживаний, навечно врезалось в истерзанную горем память несчастной женщины – вплоть до мельчайших подробностей…
…Тоня проснулась, будто кто-то толкнул её в бок. В доме было пусто, и это показалось ей странным. Она встала, зажгла свет и вдруг увидела, что потолок в комнате покрыт паутиной. Но не сплошным слоем, а большими лохматыми лоскутами, и как бы разделён на четыре части. Одна – угольно-чёрная, другая – чуть светлее, а две оставшиеся – лишь слегка припорошены грязноватой пылью.
«Как же так, ведь убиралась совсем недавно», – подумала добросовестная хозяйка и привычно взялась за веник, дабы навести надлежащий порядок.
Несколько взмахов рукой, и противная гнусная мерзость полетела клочьями на пол. Потолок стал чище, но почему-то не весь. Две четверти поддались легко, третья с трудом, а четвёртая – никак! Паутина чёрная – будто спутанная собачья шерсть – нависает над головой, а веник лишь приглаживает её, не цепляя. Мистика, волшебство,
Билась-билась Антонина, руки устали, а толку – ноль. И стало ей вдруг не по себе. Однако не привыкла сдаваться отчаянная женщина, а потому принесла из чулана тяпку, которой капусту рубят, влезла на скамейку, замахнулась на неистребимое адское зло, а оно вдруг ответило ей жутким протяжным воем, от которого сковало у перепуганной хозяйки и руки, и ноги. Хотела кричать, но не смогла. Потом вздрогнула всем телом и… проснулась – вся в холодном поту, не в силах справиться с едва не выпрыгнувшим из груди сердцем, отбивавшим неровные лихорадочно-рваные ритмы…
…Отдышавшись и немного успокоившись, Тоня подошла к постели матери, чтобы поведать ей об ужасном ночном кошмаре. Пожилая женщина не спала. Она лежала с открытыми глазами, не включая свет, и думала о предстоящем суде над зятем. Он был ей дорог так же, как и дочь, а может быть и более того…
Выслушав сбивчивый рассказ Антонины, мудрая старушка скрыла волнение и только ласково улыбнулась ей в ответ:
– Ничего, милая. Ты переволновалась вчера, оттого и мерещится всякий вздор несусветный. Всё будет хорошо, всё наладится. Адвокат у Василия опытный, парторг напишет положительную характеристику. Тем более – вспомни – Вася даже не ходил на тот злополучный банкет, а сидел себе дома с каким-то срочным отчётом.
– Помнить-то я помню, – задумчиво проговорила дочь. – Но если ему дадут срок, то будущее детей окажется под угрозой. Вот этого я и боюсь больше всего. Ну, Борис, надеюсь, в этом году диплом получит. Сколько денег на его обучение потратило государство! Мне сказали, что студентов последнего курса обычно не трогают. А вот с Валентином – беда. Первокурсника запросто могут отчислить, как сына врага народа. Не посмотрят, что круглый отличник.
– Ой, да что ты такое болтаешь, Тоня? Подумай, какой из Василия враг? Ну, ошибся человек. Ну, подмахнул бумагу не глядя. За это не сажают. Пожурят немного и отпустят!
– Нет, дорогая, теперь сажают, – печально вздохнула Антонина. – Его из партии исключили. Выходит – всё уже решено?! Что же нам теперь делать?.. Куда глаза от стыда прятать?.. Как мы после всего этого жить-то будем, мама-а-а?..
И она тихо зарыдала, уткнувшись лицом в материнскую подушку…
3.
…Процесс растратчиков тем временем продолжался. Василий сидел на скамье подсудимых рядом со своими бывшими начальниками. Заслушали свидетелей, выступил общественный обвинитель от железнодорожного узла города Молодечно. Он заклеймил «преступников» позором – по-рабочему, не выбирая выражений. Даже судья бросил на него неодобрительный взгляд, но промолчал.
А Василий вдруг вспомнил, как этот самый обвинитель впервые пришёл к ним на железную дорогу. Неопытный был, совсем зелёный. Много он здесь узнал, многому научился. Как с ним возился Главный! Сколько терпения и снисходительности понадобилось Начальнику, чтобы из молодого специалиста получился спец. настоящий – мастер своего дела! И вот теперь этот едва оперившийся выкормыш, по гроб жизни обязанный нынешним подсудимым, льёт потоки грязи на головы своих учителей! Неисповедимы пути твои, Господи...