Паук раскинул сеть
Шрифт:
Гоэта кивнула и напомнила о духах. Малис кивнул и сгустил из воздуха полупрозрачную сферу. Глядя в неё, как в зеркало, он начал водить руками, будто расталкивая перед грудью воду. Затем погасил сферу и прикрыл глаза, чтобы тут же послать по воздуху разряд молнии. Эллину оглушил писк. Принадлежал он несчастному духу, которого зацепило заклинание, а теперь затягивало налившееся бездной кольцо.
– Собственно, выбор небольшой, - с расстановкой произнёс Малис. По губам его гуляла лёгкая усмешка, но глаза
– Либо исполняешь мою волю, либо тебя больше нет.
– Что прикажите, господин?
– подобострастно пропищал дух, отчаянно пытаясь выбраться из засасывавшей его воронки.
Эллина смотрела на некроманта со смесью ужаса и уважения. Её духи унижали, издевались, норовили убить, утащить с собой, магов уважали, хоть те и должны были доказать своё право задавать вопросы, а Малису чуть ли не лизали ноги.
Некромант обернулся к Эллине, и ей тоже стало не по себе. Пульсация кольца заставляла сердце пропускать удары. Гоэту будто парализовало, только душа трепетала внутри, порываясь уйти в тепловой мир.
– Страшно, Линка?
– голос Малиса звучал ровно и холодно.
– Конечно, страшно. Но ты просто не двигайся, и ничего не случится.
Духа между тем почти засосало в кольцо, отчего он, и без того бестелесный, стал совсем прозрачным.
– Где баронет Ольер ли Брагоньер?
– Не знаю!
Призрачный мужчина отчаянно вцепился нематериальными пальцами в оправу раухтопаза. Малис наблюдал за его попытками выбраться со снисходительной улыбкой. Эллина тоже знала, бесполезно. Кольцо некроманта выпивает жизнь.
– Так узнай. Сроку тебе до заката. Иначе, - Малис резким движением отбросил от себя духа, будто мячик, - уничтожу всех, кого встречу. Без разбору.
Дух кивнул и поспешил уйти обратно в свой мир.
Беспечно насвистывая, некромант выдернул палку и забросил её в лес. Затем глянул на притихшую Эллину и отправил её мыть посуду.
– Потом поможешь жертву найти. Поработаешь приманкой. Это уже затемно, чтобы следов не оставить.
Гоэта нервно сглотнула и осторожно поинтересовалась, зачем жертва.
– Демона вызывать, - пожал плечами Малис, будто речь шла о рутинном занятии.
– Тебе же любовник нужен? А демону кровью платят.
– Я думала, ты сам...
– Шею подставлю? Угу, щас, Лина! Счёт выйдет непомерно дорогим.
– Тогда я освобожу его сама. Дождусь ответа духа и поеду.
Эллина понимала, некроманта не изменить, поэтому не пыталась. Любые ритуалы претили: они неизменно связаны с чужой смертью, а гоэта никому не желала зла. И уж точно не следовало спасать Брагоньера ценой участия в тёмном ритуале. Это пособничество, а соэр не сумеет скрыть такого: всем магам глаза не закроешь и рот не заткнёшь.
Малис от души расхохотался, потом окинул Эллину с ног до головы
– Давно магический дар прорезался? Или ты у нас принцесса с кучей подданных? Лина, я ведь отпущу, но мысли головой, а не принципами своего любовника. Хочешь получить пригодный для жизни материал, терпи и во всём меня слушайся. Не хочешь, скатертью дорога! Потом вызову твой дух, поболтаю.
– Почему ты так уверен, будто я?..
Некромант фыркнул и закатил глаза. Эллина неохотно согласилась, втайне надеясь оставить вызов демона на крайний случай.
– Кухня, - напомнил Малис.
– После можешь делать, что хочешь. Только если гулять пойдёшь, предупреди. Тут топь и ловушки.
Глава 15. Королевская охота
Арлан ли Сомераш поправил воротник куртки и положил руку на седло. Охотничий конь фыркал, нетерпеливо роя копытом. Натэлла, уже немного оправившаяся, в новенькой зелёной амазонке стояла рядом с отцом. Тот с трудом уговорил её поехать, сама герцогиня предпочла бы отсидеться в спальне.
– Ты решила похоронить себя заживо?
– насмешливо возражал министр.
– Ещё успеешь. Наоборот, тебе полезно бывать на людях.
– Мне страшно, - шёпотом призналась Натэлла.
Она ожидала, что отец поднимет на смех, но он лишь вздохнул и разочарованно протянул:
– Как всегда! То страшно, то не могу, то не получится. Диву даюсь, откуда в роду ли Сомераш родилось...
Закашлявшись, герцог не договорил, но Натэлла и так поняла. Понурившись, она впервые в жизни спросила:
– Ты меня стыдишься?
Герцог провёл рукой по её щеке и промолчал. Зачем озвучивать очевидное? Натэлла впечатлительна, совсем захворает, ещё в могилу сляжет. И что тогда?
На кончиках ресниц герцогини заблестели слёзы. Она отвернулась и глухо пообещала, что поедет. Министру стало жалко Натэллу, которая, видимо, впервые поняла, что отец её не любил, вспомнилось, какой он нашёл её у некроманта, и герцог шагнул к дочери, чтобы обнять. Та всхлипнула и, дрожа, прижалась к нему, жадно ловя скупую ласку.
– Жизнь - жестокая вещь, Натэлла, выживает сильнейший, - министр провёл рукой по уложенным в пучок волосам и отпустил дочь.
– Когда-нибудь я умру, да и не всегда буду рядом, не нянька, если не повзрослеешь, растерзают.
И вот теперь Натэлла стояла рядом, затянутая в новенькое платье, в кокетливой шляпке, с хлыстом в руках и слабо улыбалась, желая показать, что оправилась от страха. Однако министр с первого взгляда раскусил её игру.
– Боишься нового похищения?
– он передумал садиться в седло и пристально заглянул в глаза дочери.