Паучьи сети
Шрифт:
Способность маньяка находить меня где угодно неприятно поражала. Раньше как-то не приходило в голову спросить, как же в самом деле мужчине удается каждый раз оказываться рядом? Возможно, жучок на одежде? Или сверхъестественное чутье хищника, который не отступится от жертвы, пока не загонит в угол? Как бы то ни было, вполне вероятно, что придется прибегнуть к помощи полиции. И если Паука поймают, его ждет принудительное лечение в клинике, где из него сделают овощ, а затем на всю жизнь посадят под замок. Эта картина живо встала перед глазами. Йозеф, с потухшим взглядом и бритой головой, спеленутый в смирительную рубашку, на всю жизнь заключенный в
Я сидела довольно долго, предаваясь невеселым размышлением и рассеянно перебирая пальцами крошки от печенья. Из задумчивости меня вырвало ощущение ледяного кофе на языке и начинавшаяся легкая дрожь. Интересно, сколько прошло времени? Тонкий халатик почти не давал тепла, так что кожа покрылась мурашками от холода. Пришлось подняться с места и вернуться в спальню. Завернувшись в одеяло, я свернулась калачиком на постели, чувствуя, как возвращается тепло. Мысли все также теснились в голове, ситуация требовала выхода. Вот только как принять решение, когда так мало информации и так мало желания что-либо менять?
Одно я знала точно. Нужно порвать с Гансом. Это даст хотя бы призрачную надежду, что Паук его не тронет. И было бы глупо не признаться самой себе, что с таким весомым аргументом разрушать едва начавшиеся отношения было легко. По крайней мере легче, чем прекращать их из-за простого ощущения пустоты. Да, именно так и ощущались наши свидания. Пустота. Холодная, вежливая, но не более. Никакого романтического трепета, бабочек в животе, эмоций. Просто он был симпатичным мужчиной, который хотел добиться моего расположения, а я — женщиной, которой было в общем-то все равно с чьей помощью переживать тяжелые времена. Это не отношения.
К сожалению, настоящее чувство в груди разжигал Паук. Чертов маньяк, разрушающий мою жизнь, одним только появлением в мыслях вызывал тянущее, почти болезненное ощущение внизу живота, а сердце начинало биться быстрее. Возможно, мне тоже пора на лечение в психушку?
Я еще немного полежала под одеялом, не спеша выбираться из теплого защитного кокона, собирая мысли в кучу и продумывая слова для Ганса. Не хотелось ранить мужчину, он не сделал ничего, чем мог бы заслужить такой резкий отказ. Конечно, будь возможность рассказать ему все, как есть, он бы понял и, возможно, даже восхитился бы моим благородством. К сожалению, так поступать нельзя и придется придумать другую причину.
Решившись, наконец, я отбросила одеяло в сторону и, накинув на плечи легкий плед, вышла в гостиную. Телефон лежал на тумбочке. Пальцы на секунду замерли над экраном, а затем осторожно набрали номер Ганса. Трубку мужчина снял сразу, словно ждал звонка.
— Кристи? Как ты?
— Довольно паршиво, — сил, чтобы улыбаться и поддерживать жизнерадостность у меня не было. — Но жить буду.
— У полиции уже есть какие-то предположения по поводу Марии?
— Не знаю. Я вчера ушла оттуда и больше не связывалась с ними.
— Ясно, — мужчина помолчал. — Хочешь, приеду?
— Знаешь, я тут подумала… Нехорошо вчера вышло со свиданием. Может, встретимся сегодня?
— Не сходи с ума. Тут такое случилось, а ты думаешь о свидании? — Ганс говорил взволнованно, словно ему и вправду было не все равно.
— Знаешь, мне нужно отвлечься.
— Конечно. Тогда приезжай ко мне?
— К тебе? — я замешкалась на секунду. Возможно, в воображении Ганса возникло неправильное представление об утешении девушек, переживающих смерть подруги.
— На кофе. Обещаю, никаких приставаний. Просто мне кажется, что в домашней обстановке тебе будет уютней. Можешь даже заночевать, — мужчина зачастил и в голосе его было столько искренности, что даже сердце сжималось.
— Хорошо. Скажи свой адрес и во сколько можно подъехать?
— Давай, я сам тебя заберу? Скажем, встретимся у метро часов в семь и сразу поедем ко мне? Не хочу, чтобы ты в таком состоянии водила машину.
— Хорошо. Спасибо за заботу, — я слабо улыбнулась, хоть Ганс и не мог этого видеть.
— Ты — особенная. Как же тут не заботиться? — от тона, которым были произнесены последние слова по коже прошлись мурашки. И с этим человеком мне придется расстаться?
Положив трубку, я посмотрела на часы. Полдень. Еще чертовых семь часов до свидания, которые нужно чем-то занять. Возможно, уборка это то самое занятие, которое поможет отвлечься? Мысль оказалась в корне неправильной. Едва бросив взгляд на столик в гостиной я увидела два стакана и открытую бутылку. Атмосфера ночного разговора накатила вновь, принеся с собой воспоминания о поцелуе и предложении Паука. Что будет дальше? Расстанусь с Гансом, приду домой — и что? Буду терпеливо ждать очередного визита маньяка? Нет, определенно нет. После того, как я выгнала его из квартиры не стоит надеяться, что мужчина останется благосклонен. Если уж вернется, то только чтобы закончить нашу трагикомедию.
Оглядевшись по сторонам, я представила, как вновь буду упаковывать в чемодан целую жизнь. Не так уж много ценного, если подумать. Мебель, одежду и безделушки можно купить и на новом месте. Главное взять альбомы, новый дневник, самые важные бумаги, даже в небольшую сумку поместится. От осознания этого стало еще паршивее. Складывалось впечатление, что с каждым днем все меньше ниточек меня связывало с реальностью, а со смертью Марии порвалась еще одна.
В конце концов время до вечера прошло в прострации. Я включила телевизор, но содержание дневных шоу просто проходило мимо сознания. С приближением назначенного времени нарастала нервозность — расставаться всегда тяжело, особенно если не можешь честно объяснить причину. Ожидание вылилось в лихорадочное желание выглядеть на все сто. Механизм этой реакции я объяснить не могла, но руки уже сами потянулись к косметичке.
Два часа усилий увенчались смешанными ощущениями удовлетворения и легкого стыда. Из стеклянной глади зеркала скептически смотрела стройная блондинка в маленьком черном платье. Вырез был достаточно большим, чтобы преподнести грудь в самом выгодном свете, но еще не переступил границы пошлости. Мешки под глазами замаскировались тональным кремом, на глазах появились черные тени с блестками. Даже почти не видно, что белки покраснели, а веки опухли после ночной истерики. Мда, как-то чересчур вызывающе для последнего свидания. С другой стороны, Ганс может решить, что я стерва, раз так оделась, а это бы значительно облегчило мне задачу. Оставалось лишь накинуть кожаную куртку поверх, чтобы не замерзнуть и взять сумочку.