Патриот

Пратчетт Терри Дэвид Джон

Вот изображение человека, линии так точны, что кажется, он вот-вот сойдет с листа. А вокруг, поскольку Леонард очень ценил белое пространство листа, расположились в беспорядке другие наброски. Большой палец ноги. Ваза с цветами. Прибор, по всей видимости для заточки карандашей, работающий на энергии падающей воды…

Витинари нашел искомое в левом нижнем углу, втиснутое между новым типом отвертки и приспособлением для открытия устричных раковин. Это — или нечто сильно его напоминающее — присутствовало всегда.

Одна из причин, почему

Леонард был такой редкой птицей и почему его надо было держать под замком и не спускать с него глаз, заключалась в том, что он не видел разницы между пальцем, розами, точилкой и ЭТИМ.

— О, автопортрет! — Леонард вернулся с двумя чашками.

— Да-да, именно он, — ответил Витинари. — Но меня заинтересовал вот этот маленький набросок. Военная машина…

— Ах это? Так, ерунда. Вы когда-нибудь замечали, каким образом роса на розах…

— Вот эта деталь… она для чего? — не отступал Витинари.

— Эта? Метатель ядер из расплавленной серы. — Леонард поставил на стол тарелку с печеньем. — По моим расчетам, можно получить длину броска почти в полмили, если отсоединить бесконечный хомут от ведущих колес и вращать лебедку с помощью волов.

— В самом деле? — Витинари говорил, словно отмеривая каждое слово на весах. — И такую машину возможно построить?

— Что? Ну да. Еще миндального печенья? Теоретически возможно.

— Теоретически?

— Но на практике никто не будет это делать. Обрушить на своих собратьев, людей, ливень из неугасимого пламени? Ха! — Леонард взмахнул рукой, посыпались миндальные крошки. — Вы не найдете мастера, который бы построил такую машину, или солдата, который нажал бы на рычаг… Рычаг — это часть 3(б) плана, вот, вот эта загогулина…

— Конечно, конечно, — кивнул Витинари. — К тому же, — добавил он, — думаю, эти гигантские рукоятки обязательно сломаются…

— Мореные ясень и тис, ламинированные и соединенные посредством специальных металлических болтов, — не замедлил ответить Леонард. — Я сделал кое-какие расчеты, вон там, под наброском со световым лучом, проходящим сквозь дождевую каплю. Просто в качестве интеллектуального упражнения.

Витинари пробежал глазами несколько строк, написанных крючковатым обратносторонним почерком Леонарда.

— Ну да. — Он мрачно отложил бумагу. — Я ведь рассказывал тебе, что ситуация с Клатчем чрезвычайно накалилась? Принц Кадрам пытается достигнуть многого за очень короткий срок. Чтобы укрепить свои позиции, он стремится к объединению и возлагает надежды на поддержку партнеров, несколько изменчивых и непостоянных. Насколько я понимаю, многие плетут против него интриги.

— В самом деле? Что ж, люди склонны к этому, — заметил Леонард. — Кстати, недавно я рассматривал паучьи сети — наверняка, вам будет интересно послушать, — так вот, соотношение прочности сети и веса паука значительно превышает аналогичный показатель у нашей самой лучшей металлической проволоки. Ну разве не поразительно?

— И какое оружие ты из них придумал? — язвительно осведомился патриций.

— Прошу прощения, не понял?

— Не обращай внимания. Просто размышляю вслух.

— Вы так и не

прикоснулись к чаю, — заметил Леонард.

Витинари окинул взглядом комнату. Она была забита… ВЕЩАМИ. Трубками, старыми бумажными змеями и каркасами, смахивающими на скелеты древних зверей. Одна из спасительных особенностей Леонарда — в самом деле спасительных, с точки зрения Витинари, — заключалась в странном объеме внимания. Не то чтобы ему все быстро надоедало. О нет, наоборот, его интересовало ВСЕ. Абсолютно все во вселенной. Именно поэтому экспериментальное приспособление для потрошения людей на расстоянии вскоре превращалось в ткацкий станок, а потом — в инструмент для определения плотности сыра.

Он отвлекался легко, как котенок. Взять, к примеру, затею с летающей машиной. Ее крылья, словно некогда принадлежавшие гигантской летучей мыши, до сих пор свисают с потолка. Патриций был более чем счастлив, когда Леонард взялся за эту идею, — все равно ничего не получилось бы, ведь любому ясно: ни одно человеческое существо не в состоянии будет размахивать крыльями с достаточной силой.

Да и можно было не беспокоиться. Очень быстро Леонард переключился на другое свое изобретение. Кончилось тем, что он потратил уйму времени, конструируя специальный поднос, с помощью которого люди могли бы есть в воздухе.

Воистину невинный человек. И все же всегда, неизменно, ведомый какой-то частичкой своей души, он рисует эти никудышные, но притягательные машины, окутанные облаками дыма, в окружении тщательно пронумерованных инженерных диаграмм…

— А это что? — Витинари указал на соседний листок.

Рисунок изображал человека с большой металлической сферой в руках.

— Это? Что-то вроде игрушки, не более. Основано на свойствах некоторых металлов, во всех других отношениях совершенно бесполезных. Им не нравится, когда их СЖИМАЮТ. На сжатие они реагируют взрывом. С чрезвычайным проворством.

— Опять оружие…

— Ни в коей мере, милорд! Это никак нельзя использовать в качестве оружия! Однако я задумывался над возможным применением данного изобретения в горнодобывающей промышленности…

— В самом деле?

— Допустим, когда нужно убрать с пути гору.

— Послушай, — Витинари отложил чертеж, — у тебя ведь нет родственников в Клатче?

— По-моему, нет. Моя семья давно уже живет в Щеботане, много поколений.

— О! Отлично. Но… клатчцы ведь очень умны, как ты считаешь?

— Разумеется. Во многих дисциплинах они стали первооткрывателями. Например, в работе с железом и прочими металлами…

— Железом… — со вздохом повторил патриций.

— Ну и в алхимии, разумеется. «Принципия Взрыватия» Аффира Аль-химы более ста лет считалась главным научным трудом в этой области.

— Алхимия, — мрачно произнес патриций. — Сера и тому подобное…

— Совершенно верно.

— Но, судя по твоим словам, все эти великие достижения имели место изрядное время тому назад… — промолвил лорд Витинари голосом человека, изо всех сил пытающегося увидеть свет в конце тоннеля.