Patrida

Файнберг Владимир Львович

Подумав, он заглянул под тахту, под стол. Затем с опаской запустил руку в свою нору из одеял и ковра. Снова перешёл в кухню, отворил дверцы ящика под раковиной мойки. Кинулся к кладовке. Там, на полу, среди сложенных на зиму парусиновых шезлонгов и пёстрых зонтиков от солнца передвигалось, мелькало щупальцами бугристое чудовище.

Артур крепко закрыл дверь кладовки. Принялся искать молоток. Он перерыл всю нижнюю комнату, потом поднялся наверх. Нигде никаких инструментов не было. В конце концов он выбежал за калитку, расшатал и выдернул из мостовой булыжник, похожий на топорик неандертальца.

Чтоб не бояться по–змеиному извивающихся щупалец, Артур острым ножом решительно вырезал из распластанного

на столике осьминога его туловище с маленькими глазками и узким ртом. А потом стал отбивать тягучие, как резина, щупальцы. Чувствовал себя дикарём, убийцей.

Часа через полтора мелко нарезанный осьминог был изжарен, присоски его покраснели. Когда в другой сковородке была поджарена и картошка, Артур решил, что имеет полное право купить к своему столу бутылку спиртного. Такое событие, как поимка осьминога, следовало отметить.

Он снова появился у Панайотиса и попросил: «One bottle of greek vodka» [18] .

To ли старик не понял Артура, то ли хотел схитрить, так или иначе сначала он попытался продать ему английский виски «White horse», потом французское шампанское.

— Not expensive! [19] — втолковывал Артур.

Махнув рукой, Панайотис вручил ему литровую бутылку с голубой наклейкой, на которой греческими буквами было написано «Ципура».

18

Бутылку греческого спиртного (англ.).

19

Дешёвое (англ.).

Уплатив деньги, Артур дошёл до своей калитки, толкнул её. И увидел Марию.

Старуха понуро стояла под дождём возле запертой нижней двери. В руках у неё были две поставленные одна на другую накрытые глубокие тарелки. Повернувшись навстречу, она укоризненно покачала непокрытой головой — мол. где тебя носит?

— Мария! Come in! [20] — он так обрадовался, что никак не мог попасть ключом в замочную скважину. — Come in! Заходите!

Она вошла в комнату, поставила на угол стола свои тарелки, открыла верхнюю. Там был суп из мелкой греческой фасоли с какой-то зеленью.

20

Входите! (англ.).

— No! I have octopus! [21] — Артур потянул её в кухню. Он был счастлив угостить её осьминогом с картошкой, рюмкой спиртного.

Мария взяла вилку, ткнула в сковородку, поднесла ко рту кусочек. Потом взяла сковородку за ручку и вытряхнула всю груду зажаренной осьминожины в стоящий у входа чёрный пакет, где накапливался мусор.

— Why? — завопил Артур, — What are you doing? [22]

— Охи! — ответила Мария и грубо подтолкнула его в комнату, к столу. Он уже знал, что «охи» — по–гречески означает «нет». Растерянно хлебал ароматный суп, косился на стоящую рядом бутылку.

21

У меня есть octopus (англ.)

22

Почему? … Что вы делаете? (англ.)

Подперев рукой голову, старуха сидела рядом, по–матерински смотрела на то, как он ест.

Во второй тарелке оказалось мелко рубленное мясо, завёрнутое в виноградные листья.

— Далма! — вспомнил Артур. — У нас на Кавказе

называется далма. Мария, do you want to drink a little? [23] Он начал было скручивать пробку. Но старуха вынула бутылку из его рук, отставила в сторону. — Why? Мария, почему? Почему ты ко мне ходишь? Кто ты? Зачем мне это приготовила? Мария, answer me! [24]

23

Хотите немного выпить? (англ.)

24

Ответьте мне! (англ.)

Она улыбнулась. И опять улыбнулись её глаза. Показала на тарелку — мол, ешь.

— Мария, я хочу знать, где ты живёшь. Кто твои дети, внуки? Хочу прийти в гости. Visit. Do you understand me? Visit. [25]

Она ничего не понимала. Или не хотела понять.

Доев, Артур собрал со стола тарелки и понёс было на кухню, чтобы вымыть их и отдать Марии.

— Охи! — она грузно встала со стула и пошла к двери. В её чёрных густых волосах не было видно и проблеска седины.

25

В гости. Ты понимаешь меня? В гости (англ.).

— Мария, thank you, эвхаристо! [26]

На пороге обернулась, взглянула из-за плеча. Взгляд был скорбный. Он делал её на кого-то похожей.

…Артур сидел в одиночестве, думал: «Кто такая? Сколько ей лет? Лет 75–78, не меньше… Явно простолюдинка. Глаза, как у покойной мамы, карие. А лицо иное, напоминает кого-то. Кого? Октопуса даже попробовать не дала».

Он отвинтил крышку с бутылки, взял из буфета бокал, плеснул на донышко. «Ципура» оказалась крепчайшим напитком, вроде грузинской чачи, сдобренной анисом. Он налил ещё одну порцию, выпил и только шагнул к холодильнику, чтобы достать оттуда грушу на закуску, как расслышал: наверху звонит телефон.

26

Спасибо (греч.).

— Алло! — Артур с трудом переводил дыхание, в единый мах одолев крутизну наружной лестницы.

— Arturos! This is Manolis from Pireas. Very cold, isn't it? Sorry.

— All right Never mind.

— Arturos! You must call my friend Fanasis on the island. Не is waiting for you. Do you understand me?

— Yes. Give me the number. Thank you very much! [27]

Заранее радуясь тому, что у него появится хоть один знакомый человек, который знает Манолиса, он позвонил немедленно.

27

— Артур! Это Манолис из Пирея. Очень холодно? Извини.

— Все хорошо. Ничего.

— Артур! Ты должен позвонить моему другу Фанасису на острове. Он ждёт тебя. Ты понимаешь меня?

— Да. Дай мне номер.

Трубку взяла некая Маго — жена Фанасиса. Она знала английский немногим лучше Артура. Быть может, именно поэтому он без особого труда понял, что Фанасиса сейчас дома нет, но если Артур к восьми вечера подойдёт ко входу на главный пирс в гавани — harbour, harbour! — повторяла Маго, то Фанасис его там встретит и приведёт в гости на ужин.

Рабочий день всё равно пропал на возню с осьминогом. Артур решил не торчать оставшееся время в холодном доме, а выйти на улицу, познать этот остров, этот город именно в зимний дождь.