Пасынок Судьбы

Громов Мефодий

А теперь вернемся к нашим баранам, скорее к нашим джунглям. Чрезмерная влажность, очень мало пропитания (вообще без понятия, как Ринтел нашел столько мяса), однако с водой тут проблем нет. Но есть другие, не менее важные проблемы, а именно — обезвоживание и переохлаждение. В таких сырых местах безусловно есть чистая вода, к примеру во мхе, но именно вода привлекает множество хищников и другой дичи, которая вполне может охотиться на тебя. Сегодня я пил не опасаясь ничего только из-за дневного времени суток, когда большинство хищников не охотится, и из-за костра, который отпугивает как плотоядных,

так и насекомых. Но это если есть костер! А попробуй-ка развести огонь с влажностью более 80 процентов… Трением это практически невозможно, придется приложить просто титанические усилия и разогреть абсолютно сырую растопку до состояния тления! В таких местах находка любой сухой древесины или растопки это просто дар божий, но это очень, очень редко случается.

Получается, что попадая сюда, ты должен надеяться на чудо и каким-то образом добыть огонь. Добыв огонь, можно будет вскипятить воду (найдя подходящий контейнер), и так далее… Но, повторюсь, при влажности превышающей 60 % это становится практически невозможным.

Осторожно шагая, я немного углубился в лес и так же внимательно осматривал все вокруг: деревья, лианы, агнации, от которых меня уже тошнило, агавы, сухие и зеленые анты, но живности я пока не встретил — всех спугнул огонь. В таких случаях я прибегал к проверенному годами способу: закрыл глаза, подставил ладони к ушам, расширив площадь собирания звука, и прослушивал сектор за сектором, подключив Ки.

Ширк!

Рядом со мной кто-то прополз, задев сухие листья. Я осторожно наклонил голову и увидел небольшого скорпиона, размером с мой указательный палец. Подняв с земли две палочки, я зажал между ними хвост и «отрезал» его кончик, где содержался весь яд. Белый скорпион один из самых ядовитых в предгорьях Адланда. А мы находились именно у предгорья, так как белые скорпионы обитают только здесь. Этот молодой, взрослые особи вырастают больше моей ладони, о чем уж говорить? Ужалив, их яд может убить кира за считанные минуты, вызвав такой спазм артерий, какой бывает только при удушье. Их еще называют «белой хваткой».

Когда вокруг ничего из съестного нет, приходится питаться, чем приходиться, — думал я, жуя молодого скорпиона. Его вкус напоминал мне рыбу, немного недожаренную, и без сильного запаха. А так, скорпион очень питателен, но все-таки не настолько, как мясо или та же рыба…

Сейчас я аккуратно подходил к агаве с двумя длинными палками, где я заметил небольшой всплеск Ки. Звук напоминал ползающее существо, похоже, это змея. Шаг за шагом мне все больше открывалась темно-серо-зеленая шкура змеи, я обошел молодой куст агавы сбоку и сильно удивился: изогнувшись в атакующей позе, на меня лицезрел метровой длины дрикон. Дрикон — двухголовая змея, которая помимо простого парализующего яда выплевывает в жертву кислоту, вызывающую раздражение, зуд, и очень быстро начинает разъедать, попав на открытый участок живой материи, неважно, будь то кожа или шкура. Дрикон может достигать четырех метров и заглатывать добычу, больше себя в три раза. Представьте нависшее над вами двухголовое отродье высотой в добрых два-три метра, и вы почувствуете свои мокрые штаны…

Говорят, в одной голове дрикона парализующий яд, а в другой кислота. На самом же деле, в обоих головах есть и яд и кислота…

Дрикона еще называют огнедышащей рептилией, так как ощущения при попадании кислоты на кожу напоминает эту огненную стихию. «Плеваться» же он может на расстоянии двух-трех метров, это больше походит на защиту, так как кроме разъедания ничего не происходит. Достаточно приложить к пораженному участку кожи внутренние слои листа агавы, как раздражение пройдет через пару часов, а боль прекратиться уже спустя полчаса.

Должен сказать, что дрикон может поднять свое тело над землей более чем на половину длины своего тела — это предупреждение перед плевком. Змея начала подниматься и я решил оставить ее в покое, потихоньку отходя назад на безопасное расстояние. Ядовитых змей лучше не есть, особенно дрикона — он самый не изученный вид змей из-за своей редкости. Живя один, я старался никогда не иметь дела с ядовитыми гадами, кроме скорпионов, так как знал их строение и мог спокойно питаться ими, не опасаясь за свою жизнь. Советую на змей только поглядывать, причем издалека…

Увидев, что от меня опасности не исходит, змея быстро поползла куда подальше, исчезнув в зарослях агнации. Мой «поход» занял еще полчаса, но я так и не нашел ничего существенного, так, одни корешки да орехи… На обратном пути к шалашу я сорвал пару иголок с агнации и с противным лицом глотал их сок. Он, конечно, вкусный, но не в таких количествах…

На поляне, точнее ближе к кустам, стояли Алиана и Ринтел, который что-то показывал Алиане, демонстрируя на примере. Он острым камнем срезал лист агавы, срезал иголки, добрался до плоти растения, срезал ее и приложил к своей кожи, говоря на кирвите:

— Болит. Приложи. Все хорошо.

Каждое слово он изображал в виде рожиц и кривизны. Алиана кивала головой и пыталась повторить трюк своим ножом, порезав себя пару раз об колючки агавы.

— Нашли себе ученика? — подловил я старика. На мой голос обернулся лишь старик, в то время как его «ученица» с интересом рассматривала другие растения.

— Нет, она не здешняя и ей бы хорошо подучиться выживать в этих местах… Зачем ты привел ее сюда, и откуда?

— Ну, вообще-то я ее никуда не приводил, она сама пришла…

— Как рана? — снова резко перевел разговор Ринтел. Мне не нравилась эта черта, складывалось впечатление, будто он задает вопросы, но не слушает ответы. Совсем.

— Хорошо, болит немного при движении, — морщась, я для демонстрации подвигал плечом, проигнорировав такую смену разговора.

Ринтел подошел ко мне, расстегнул кофту и внимательно осмотрел шрам в виде недавно затянувшейся рваной точки. Потом с силой нажимал на всю грудь, будто выщупывая что-то. Было больно, особенно рядом со шрамом.

— Так-так… — хмыкнув, он покивал головой и привстал. — Отдохнешь еще день, а там делай что хочешь.

— Так быстро?! — я был крайне удивлен: такие раны меньше чем за две недели не лечатся!

Старик снова хмыкнул.

— Я все сказал. Вместо того, что бы рассиживаться, приготовили бы себе укрытие, развели костер, что ли…

— Так есть же костер…

— Это, — он тыкнул в сторону тлеющих углей. — мой костер. Я разрешал вам пользоваться всем своим лишь из-за твоей раны. Теперь ты и сам можешь о себе позаботиться.