Пасынки безмолвия
Шрифт:
Одной рукой расстегивая рюкзак, второй Селиванов молниеносно прикоснулся к щеке террористки. И швырнул короткий ослепительный логосолитон, от которого та зажмурилась и вздрогнула, несмотря на паралич. Мечта девочки сбудется – пусть по иронии судьбы, но она все же побывает в «Голиафе». Хоть и совсем не так, как рассчитывала: в цепях, униженная и безвольная, судимая корпатрициантами и приговоренная к награждению, так же как ее приятель.
Приняв ментальный конструкт, Йанна зашипела, так крепко впиваясь зубами в кляп, что из-под ремешка побежала тонкая алая струйка.
В вещмешке Селиванов обнаружил
«С большой долей вероятности предполагаю: у тебя кто-то погиб. Корректно? Убеждение в корректности, – пробиваясь через ее заслон негодования и злобы, протранслировал корпатрициант, выискивая отголоски боли, как поводит сетью умелый рыбак. – Член семьи сыграл в Лотерею. Корректно? Вытянул «оранжевый билет», корректно? «Неправильный» билет, как привыкли считать скуднодухие. Кто это был? Отец? Нет, ожидание… Вижу – это была сестра, корректно?»
Грызя кляп, Йанна вся тряслась.
Глаза ее запали и теперь сверкали, словно уроненные в темные провалы капли расплавленного свинца. На щеках прорезались морщины. Дыхание стало частым и прерывистым. Если бы взгляды могли убивать, корпатрициант Артемидий Селиванов уже давно был бы мертв…
«Ожидание, корректно? – продолжал выпытывать он, нависая над самкой нелюдя. – Много полных периодов солнечного обращения, потраченных на ожидание. Подготовка. Ты готовилась, корректно? Тайное проникновение на территорию города, воровство у людей? Вступление в… егеря? Некорректно. Неполная информация. О, всемогущее Единое Божество, покровитель человека и эволюционного развития!»
Артемидий отшатнулся, не веря собственному логосу. Сел ровно, отирая ладони об укрепленные броненитью штанины, будто испачкал руки в чем-то липком.
Взглянул на самочку с откровенным интересом и опаской. Так ученый смотрит на новое растение, изначально принятое за всем известный, повсеместно распространенный вид.
Противодействие… Вот что крылось за самой сильной ментальной защитой, на какую только была способна пустышечница. Фронт сопротивления цивилизации. Бунтарская ячейка белок, обезьян и зебр, восставших против города людей. Противодействие – мифическое, несуществующее, беззубое. Но являющееся своего рода знаменем для тех обитателей Кольца, кто готов убить человека, едва завидев. Неужели Йанна, сидящая сейчас перед корпатрициантом, действительно входит в неуловимую подпольную организацию?
Он еще раз протянул руку к самке. И вдруг, будто фокусник на выступлении, отточенным движением вынул из внутреннего кармана черной куртки небольшой кристаллический накопитель. Наполненный цифровой дрянью, эфиры которой пробивались даже через алюминиевую скорлупу. Повертел в пальцах, не обращая внимания на обжигающие взгляды-молнии, спрятал в нагрудном отсеке бронекостюма.
Итак, сообщница Сорокина. Террористка, задумавшая заражение вычислительной машины. Нарушительница демаркационной зоны, причем рецидивистка, а также воровка и контрабандистка. Перед Селивановым сидел уникальный экземпляр, на удивление легко – все по
Внезапное прикосновение к его левому колену вывело Артемидия из глубокой задумчивости.
Мужчина вздрогнул, невольно потянувшись к пистолету, но вовремя сообразил, что к нему всего лишь обращается инженер, чью квартиру они только что разгромили. Эмоции, переполнявшие оператора № 53, пробивали даже через экранированный бронекостюм.
«Почему нахожусь в этой машине? Куда мы направляемся? С уважением к корпатрицианту: требую объяснений! Моя супруга ранена, должен пребывать дома, вместе с семьей…»
«Карантин, – честно ответил ему Селиванов, не развивая мысль, чтобы не выдать полной глубины своих намерений. – Вы вступали в тесный контакт с синантропами. Можете оказаться переносчиками заболеваний и вирусов. За вашей семьей будет прислана специальная медицинская бригада».
Он аккуратно снял ладонь инженера со своего колена.
Дальнейшего тому знать не полагалось. Пока.
Логос Петроса был чист и прозрачен, следов предательства не носил. Но по остаточной дисперсии мыслеформ, связанных с происшествием в метро, позволял предположить, что строитель помог нелюдям не только под принуждением. Значит, в немалой степени – по собственной воле.
Это, в свою очередь, приводило Артемидия в крайнее замешательство.
Действительно, человек не может обмануть другого человека, так устроена природа нового эволюционного вида. Но если Петрос искренен, как понять его мотивации? Какими категориями измерить? Что толкнуло добропорядочного семьянина оказать содействие вооруженным террористам, едва не пробравшимся в сердцевину «Голиафа»? Жалость? Недооценка опасности? Это и предстояло выяснить корпоративным альфа-эмпатам, которых Селиванов намеревался подключить к расследованию сразу после прибытия в Беседку…
Бортовых окон в фургоне не предусматривалось. Но для того, чтобы угадать, что машина наконец въехала на территорию Второго Купола, Селиванову не нужно было выглядывать наружу.
Он чувствовал это, даже не повернувшись к лобовому стеклу, в которое мог взглянуть между спинками впередистоящих сидений. Чувствовал где-то глубоко внутри, слышал отголоски тысяч и тысяч сотрудников корпораций, наводняющих Купол; гудение их мыслеформ, штамповку мнемослайдов, сонмы настроений и пульсацию благородных логосов. А еще нетерпение, с которым весь титанический «Голиаф» дожидался возвращения жюри.
Артемидию предстоит триумф.
Не в переносном, но в буквальном смысле этого архаичного термина. С красной ковровой дорожкой, по которой он поведет к награждению свои трофеи. С хромированным венком и огненно-яркой оранжевой тогой избранного, завершившего Игру. С толпами аплодирующих собратьев по обе ее стороны. С выигравшими ставками, кого-то сделавшими еще большим богачом. С самыми привлекательными полусупругами, которых сегодня он позволит себе не меньше полудюжины. С венком победителя, салютами и торжественной патриотической музыкой. С морем угощений, выпивки и прямым эфиром на телевидении.