Пастырь мертвецов
Шрифт:
С поправкой на современные российские реалии, конечно.
Именно в Гэндальфе Шелудько сумел увидеть человека, очень близко подошедшего к границе, отделяющей область низшей магии от пропитанного сочными флюидами тайного мира, попасть в который так мечтал Илья.
Впрочем, эпитет «низшая» в отношении магии никогда не означал чего-то презренного или скверного. Слово это являлось не более чем обозначением ступени развития. Никому ведь не придет в голову ругать и порицать новорожденного младенца только за то, что он появился на свет несколько минут назад.
Наиболее «продвинутых» экстрасенсов и колдунов-ритуальщиков
Но все это – еще не магия, а лишь предел человеческих возможностей. Даже сами асы каратэ и кунг-фу, или прославленные экстрасенсы, не относятся к тому, что умеют, как к чему-то очень уж сверхъестественному.
Однако именно для таких, как они, бывает, приоткрываются двери, ведущие дальше, на совершенно новый уровень развития. Правда, чтобы попасть туда, одних лишь способностей мало. Требуются, во-первых, страстное желание и умение грамотно заявить о нем. А во-вторых – и тут уж как повезет – нужно, чтобы там, на другой стороне, тебя сочли достойным…
И если умениям Шелудько рассчитывал научиться у Гэндальфа, а желание его было, считай что осязаемым, то по последнему пункту наличествовали серьезные проблемы. Ведь сам Илья, в отличие от многих подобных ему желчных натур, все прекрасно о себе понимал. Он не был тщеславен – и как раз поэтому крайне редко изливал наружу потоки переполнявшей его душу ядовитой скверны.
Но способ обойти законы существовал. Шелудько смутно представлял себе структуру той области мироздания, в которую стремился, но догадывался при этом – среди ее обитателей есть и те, с кем вовсе не обязательно разговаривать с позиций благородства и чести. Отъявленные злодеи с прокаженными черными душами – уж в этом-то Илья кое-что понимал.
Именно по этой причине он выбрал себе в наставники Лешку-Гэндальфа. Тот, хоть и заявлял во всеуслышание о своей нереальной верности идеалам всепобеждающего добра и любви к ближнему, не был на деле чужд использования самых жестоких методов, на которые только был способен. Платная порча «на заказ» являлась одной из самых невинных шалостей, которыми промышлял Гэндальф…
Ну а еще одной – не столь существенной, правда, причиной, по которой Илья избрал именно Лисовского, был рост Алексея. Меньше даже, чем у самого Шелудько.
Проблем с «поступлением в ученики» не возникло – Лисовский ведь давно знал Илью и, разумеется, видел в нем родственную натуру. Как оказалось, к тому моменту вокруг Алексея уже сформировалась «группа товарищей», желавших возвыситься над окружающими при помощи магии. Правда, никто из членов этого крохотного эзотерического кружка – кроме Ильи и, конечно, самого Гэндальфа – не подозревал даже о том, что «магия», которую они знают, подобна дуновению легкого ветерка в сравнении с тем ураганом, что клубится
И, самое главное, Лисовский тоже был осведомлен о таинственных процессах, творящихся далеко в стороне от телеэкранов и газетных полос. В прежние времена Илья, случалось, принимал некоторые его фразы за бред сумасшедшего. Но, узнав о жизни побольше, понял: кто-кто, а Лешка-Гэндальф – не шизофреник.
Объединение, которое возглавлял Гэндальф, носило название «Гаруда». В честь одного из божеств древнеиндийской мифологии – к ней Лисовский питал необъяснимую слабость. Довольно скоро Илья Шелудько понял – все здесь очень серьезно, и платой за малейшую оплошность может стать репутация, здоровье, а то и жизнь. Те же самые люди, что приветливо улыбались друг другу на общих собраниях, за глаза поливали товарищей отборнейшими помоями. А уж при встрече ночью в безлюдной местности, один на один… ох, об этом лучше было даже не думать. Ну как же – ведь на кону, как им казалось, стояла великая запретная власть. Для Шелудько же ставка была несравнимо выше. Поэтому в змеином клубке под названием «Гаруда» он избрал для себя роль самого тихого, неприметного и безобидного ужика. Тем более что и внешность его к тому вполне располагала…
Через некоторое время Гэндальф начал проводить более углубленные занятия, избрав для этого лишь двоих учеников. Одним из них стал Илья, как единственный среди последователей Лисовского человек, знавший о главной тайне. Вторым – парень по прозвищу Витторио, к которому Алексей больше всего благоволил. Витторио был уникальным случаем для «Гаруды» – его душу не проели насквозь слепые черви зависти и ненависти.
За это ему не преминул отомстить морально прокаженный Шелудько.
Он страшно завидовал этому высокому длинноволосому красавцу, который сумел пробиться в «любимые ученики», не проявляя особого рвения или прилежности. Причина, в принципе, лежала на поверхности. Гэндальф был гомосексуалистом. Но об этом даже в «Гаруде» знали далеко не все.
Так что, корни симпатии Алексея к Витторио таились вовсе не в неких оккультных глубинах – они, скорее, росли из глубин его… мировосприятия. Однако желание не было взаимным, от чего Лисовский невероятно страдал и даже порой срывался в запои.
Вот как раз на этом несоответствии между реальностью жизни Гэндальфа и благородными порывами его… души сыграл Шелудько, чтоб устранить с дороги единственного конкурента. Стал часто набиваться к Лисовскому в собутыльники, дабы в процессе возлияний нашептывать, что Витторио презирает Гэндальфа и распространяет грязные сплетни о нем. Даже спровоцировал как-то соперника на резкие высказывания об учителе – тот разговор, конечно, был записан на диктофон. Прослушивание записи стало последней каплей – Гэндальф прогнал Витторио из «Гаруды».
Так Илья Шелудько стал единственным из участников кружка, кто вместе с Лисовским начал приближаться к заветному порогу…
Происходящее во время «спецзанятий» еще сильнее изменило его представление об окружающем мире. То были уже не попытки зажечь свечу силой взгляда, и не клоунада над дощечкой с буквами (в процессе последнего занятия, кстати, однажды выяснилось, что в состав «Гаруды» входят сразу две реинкарнации Рамзеса Второго). Нет, теперь все было в десятки, если не в сотни раз серьезнее…