Пастырь мертвецов
Шрифт:
Те, кто наблюдал за происходящим с противоположной стороны – то есть, видел спину девушки – реагировали несколько иначе. Зрачки их расширялись, как у только что уколовшегося наркомана, а рты непроизвольно раскрывались. Кое-кто даже коротко вскрикивал и тут же стыдливо зажимал рот ладонью.
Первыми, кто воздержался от ругани и пассивно-идиотского созерцания, были двое крепких мужчин военной выправки, стоявшие близ автобусной остановки. Бойцы ВДВ Алексей Орлов и Сергей Кузнецов выбрали этот день, чтобы встретиться и поговорить о делах минувших. Эти двое были единственными, кто выжил из всего их отряда,
– Леха, смотри, – Кузнецов кивнул на площадку за памятником Димитрию. – Девку-то конкретно колбасит.
– Вижу, – кивнул Орлов. – Как думаешь, что с ней?
– Да понятно, что, – лицо Сергея исказила болезненная гримаса. – Какие-нибудь ублюдки напоили, оттрахали, да и выбросили на улицу. Куда страна катится! – Кузнецов смачно сплюнул на проезжую часть.
– А народ-то, народ! – презрительно произнес Алексей. – Ты только погляди на них! У каждого на морде написано: «Хорошо, что у меня все в порядке». Блядь, и это за их безопасность мы с тобой в горах свою кровь проливали? Да я Шамиля Басаева уважаю больше, чем это быдло!
– Так, а мы какого члена стоим? – рыкнул Сергей. – Пойдем, поможем девчонке.
Бесцеремонно расталкивая собравшихся вокруг бедолажки зевак, бойцы приблизились к девушке, взяли ее под руки и отвели в сторону.
– Ну ни хрена себе! – воскликнул Орлов, когда взгляд его упал на спину пострадавшей.
– Да, брат, – мрачно сказал кузнецов. – А мы с тобой думали, что на войне побывали. Вот она где, война-то…
Спина девушки – от лопаток и до самых ягодиц – была испещрена надписями, нанесенными при помощи какого-то острого предмета. Вероятнее всего, ножа или даже скальпеля – образующие текст надрезы были ровными, четкими и глубокими. Но разобрать надписи возможным не представлялось – сделаны они были не русскими буквами и даже не латиницей. Какие-то странные символы, отдаленно напоминавшие древние иероглифы мертвых языков Азии. Лишь то, что многие из них повторялись, перемежаясь привычными знаками препинания, позволяло сделать вывод об осмысленном тексте.
– Маньяк поработал, – со знанием дела произнес Орлов.
– Скорее уж, сатанисты, – на это мысль его сослуживца натолкнули кровавые литеры.
Согнав продавщицу очков с ее раздвижного стула, десантники усадили туда несчастную девушку. Сергей присел перед ней на корточки и попытался выяснить, что произошло. Но в ответ слышался лишь бессмысленный набор звуков. Как если бы изуродованная собеседница Кузнецова не просто была пьяна, а… вовсе не умела говорить.
– Слушай, Серый, да она, по-моему, не видит и не слышит ни черта, – предположил Орлов.
– Да что это такое?! Уйдите отсюда! – заверещала опомнившаяся торговка.
– Заткнись, мразь! – рявкнул Алексей, посмотрев на толстую тетку так, что та на некоторое время тоже потеряла способность произносить слова.
– Слушай, Лех, по-моему, от нас тут толку мало, – сказал, выпрямляясь, Кузнецов. – Значит, так – сейчас я Витьке Ляхову позвоню – пусть к себе заберет ее.
– А это кто такой?
– Кореш мой один. В уголовном розыске работает. Нормальный парень, не успел еще прогнить. Так что должен помочь.
– И то верно, – согласился Орлов. – Мы с тобой простые граждане, а это, все-таки – дело для милиции.
– Милиция уже здесь, –
– Что здесь произошло? – спросил майор.
– Вот эти вот… – попыталась встрять торговка, но тут уже страж порядка подарил ей полный холодного яда взгляд.
– Я не у вас спрашиваю, – сказал он таким голосом, что у толстухи заныл подгнивший коренной зуб.
– Вот, девчонку кто-то искалечил, – кивком головы Кузнецов указал на жертву. – Еще и изнасиловали, похоже.
– Вот суки! – вырвалось у майора. Такая реакция показалась десантникам странноватой. Все-таки, милиционеры – неважно даже, «хорошие» или «плохие» – в таких ситуациях ведут себя равнодушно. Просто потому, что насмотрелись на работе такого, в сравнении с чем изнасилование, членовредительство и беготня голышом по базарной площади – не семечки даже, а сладкие кукурузные палочки…
– Вы молодцы, ребята, – майор пожал бывшим солдатам руки. – Родина вас не забудет. А с этим мы разберемся, – служитель закона шагнул к пострадавшей, чтобы помочь ей встать.
В этот миг девчонка вдруг странно преобразилась. Своим невидящим взором она уставилась на майора – так, будто от него исходили волны некоей энергии, которую эта несчастная могла чувствовать. Из уст девушки снова хлынул поток неразборчивых звуков – но на этот раз они уже сливались во что-то более-менее осмысленное. Алексею Орлову почудилось даже, что жертва маньяка признала в честном майоре старого приятеля, которому и жалуется теперь на случившуюся с ней беду…
– Ну тихо, тихо, милая, вставай, пойдем, – тут милиционер совершил поступок, которого от работников его ведомства не ждут, должно быть, со времен михалковского дяди Степы. Подхватил потерпевшую на руки и понес к пыхтевшему у обочины УАЗу.
– Ну надо же, – несмотря на общую остроту ситуации, Орлов заулыбался. – Герой прямо.
– Вы уйдете, наконец, отсюда, а? – осмелев, напомнила о себе продавщица очков. – Торговать мешаете!
– Главную сделку в своей жизни вы, я вижу, уже совершили, – обернувшись на полпути, произнес майор. Десантники не успели, как собирались, обложить торговку отборным матом.
– Это какую же? – опешила толстуха.
– Да душу Дьяволу продали, – спокойно ответил страж порядка и продолжил свой путь к машине. Эта фраза окончательно уверила двух бойцов – не все еще прогнило в российском государстве. Сергей даже отказался от возникшего было намерения перевернуть стеллаж с очками. «Бог еще накажет эту гадину».
– Что-то я разнервничался, Леха, – сказал он другу. – Пойдем в «Фанагорию», накатим вина, грамм по двести. Чтобы ублюдка этого поскорее нашли и кастрировали. По пояс.
– Лучше по шею.
– Нет, по пояс. Чтоб остаток жизни промучился.
Гарик проснулся от телефонного звонка. А еще – от того, что организм его был одновременно атакован сразу несколькими симптомами похмелья. Сушняк, дикая головная боль и мерзостный вкус во рту. За свои девятнадцать лет панк переживал все это не раз. Но никогда прежде гнусные ощущения не наваливались на него всем скопом и настолько резко. А тут еще и этот хренов телефон…