Пастырь из спецназа
Шрифт:
Отец Василий миновал большие дубовые двери, отшвырнул в сторону выскочившего ему наперерез охранника, двинул в челюсть какого-то клерка, вставшего у него на пути, разбил по ходу дела пожарный щит и вытащил топор.
Он взвесил его в руке – это было то, что надо: настоящее боевое оружие. Сзади навалились на него люди в камуфляже, но он легко, почти играючи, повалил обоих на пол и рванул туда, где и сидело само исчадие ада – глава районной администрации Николай Иванович Медведев. С ним он и должен был покончить – раз и навсегда!
Он миновал
– Что случилось, батюшка?! – привстал из-за стола Медведев.
– Господи боже мой! – схватил его за рукав Костя. – Мишаня! Что с тобой?!
Отец Василий в ужасе посмотрел на друга. Бедный главврач и не подозревал, какой страшной опасности подвергает себя, просто находясь здесь! Он глянул на побледневшего Медведева, потом на Костю, потом снова на Медведева… Он знал, что должен исполнить свой долг и убить главу районной администрации, но он совершенно так же знал и другое: сатанинские силы сразу же обрушатся на всех, кто окажется после убийства этого ставленника сатаны в радиусе доброй полусотни метров! Он не мог не исполнить своего предназначения! Но он не мог и оставить друга в беде!
– Батюшка? – уже жестче, придя в себя, вопросительно посмотрел Медведев на священника.
– Мишаня… – страдальчески посмотрел отцу Василию в глаза Костя.
– Пойдем! – сделал главный выбор своей жизни отец Василий, схватил Костю в охапку и потащил его к выходу, расшвыривая в стороны пытающихся помешать ему охранников. Он знал, что не позволит им захватить Костю – чего бы это ему ни стоило!
– Куда ты, Мишаня?! Опомнись! – орал не понимающий своего счастья Костя. – Куда ты меня тащишь?! Остановись! Не надо их бить! Не бей их, я сказал! Да что случилось, в конце-то концов?!
Отец Василий сумел отбить все атаки на Костю – одну за другой – и приостановился только у больничного парка – здесь его друг был в относительной безопасности, это он чувствовал. Оставалось только вернуться за Медведевым и взять-таки его проданную лукавому жизнь!
– Мишаня! – позвал его главврач. – Мне за тебя страшно. Что случилось?
– Сатана! – коротко и по существу ответил отец Василий.
– А-а… – понимающе протянул главврач. – Тогда помоги мне, пожалуйста, добраться; я, честно говоря, так без тебя всего боюсь… проводи меня, друг. Ты слышишь?
Конечно же, отец Василий все слышал. И он разрывался между чувством долга и жалостью к другу. Жалость снова победила, и он, внимательно осматривая окрестности и чувствуя себя готовым отразить целые полчища медведевских прислужников, пошел вслед за Костей.
Они прошли по пустому темному коридору куда-то в самый конец, туда, где не было ни света из окон, ни дверей в палаты. Это священника почему-то успокоило. И только когда Костя открыл комнату в торце коридора и, вроде бы как из вежливости пропустив священника вперед, захлопнул за ним тяжелую металлическую
Он метался в четырех стенах, как медведь в клетке. В полной темноте он тщательно, сантиметр за сантиметром, искал оконный проем, но окон здесь не было. Он пытался пробить дверь плечом или хотя бы открутить ногтем один из этих маленьких болтиков на гладкой металлической поверхности двери. Он царапал окрашенные масляной краской скользкие холодные стены и бился о них головой. Но все оказалось бесполезным. Его предали. И выхода из этой ловушки не было.
И тогда он начал просто молиться. Встал на колени, сложил руки на груди, наклонил голову и принялся пересказывать все молитвы, какие только знал. Он выдавал текст за текстом, слово за словом, стих за стихом, но прошло много-много часов, прежде чем до него хотя бы стал доходить смысл произносимых им слов, потому что в голове звучало только одно: «Медведев – прислужник сатаны. Ты его убьешь!» И лишь иногда прорывалось: «Не любишь господа, умри…» Но он никогда не был с этим согласен – ни тогда, ни сейчас. Он любил господа.
Иногда он слышал, что к двери кто-то подходит, но отец Василий не считал нужным отрываться от единственного, что ему оставалось, – мольбы о прощении…
– Мишаня! Ты как?! – раздалось из-за двери.
– Слава господу, вроде ничего…
– Можно войти?
– Входи, Костя, – вздохнул отец Василий.
Он не знал, сколько времени провел здесь, но, судя по урчанию желудка и жуткой жажде, не менее двух-трех дней.
– Смотри, я вхожу, – пугливо предупредил Костя и отодвинул засов.
Тонкий луч сиреневого света пробился в полную тьму помещения. Отец Василий прикрыл глаза: сквозь ресницы смотреть на свет было проще.
– Как себя чувствуешь? – подошел к нему главврач. – Полегчало?
– Вроде бы… – неуверенно пожал плечами священник. – Только пить очень хочется и свет глаза режет…
– Ну и прекрасно… Я тебе специалиста из Москвы привез. Ты как, не возражаешь? Нет? Тогда пошли… системку поставим… анализы возьмем…
Отец Василий кивнул и, облокотившись на Костино плечо, прикрыл глаза и покорно поплелся вперед.
Систему ему поставил лично Костя. Но прежде он взял у священника все возможные анализы, включая мазки из ротовой полости.
– Надо было сразу это сделать, Костя, – попенял главврачу московский специалист.
– Я же тебе объяснял, – покачал головой главврач. – К нему невозможно было зайти: гнал мужик конкретно…
– Вызвал бы санитаров…
– Ну да, а назавтра весь Усть-Кудеяр только и говорил бы о том, что у батюшки котелок сварился!