Пастырь Добрый
Шрифт:
Священник Сергий ДУРЫЛИН
Публикуется по машинописной копии из архива Е. В. Апушкиной. Название по машинописной копии «Из воспоминаний об отце Алексии (отца Сергия Дурылина)». Первая публикация под измененным названием («Памяти о. Алексея») в кн.: Отец Алексей Мечев. С.15—26.
Об авторе см. комментарии к воспоминаниям Во граде, яко в пустыне живый…, открывающим наст. издание.
Памяти Батюшки. Константин Апушкин
«Всем земным начало нашего спасения Ты еси, Богородице Дево».
Служба предпразднества Благовещения Пресвятой Богородицы.
День Благовещения Пресвятой Богородицы 1922 года останется памятным для меня на всю жизнь.
Отстояв раннюю Литургию в церкви в Армянском переулке [18] (куда тоже попал в первый раз), я уже в середине поздней Литургии попал на Маросейку. Служил сам Батюшка о. Алексей, которого я до сих пор не видел, хотя слышал о нем хорошие отзывы. Отчасти предубежденный против духовенства вообще, а особенно не будучи опытно знакомым с руководством духовным, я и к слухам об отце Алексее относился довольно хладнокровно.
18
Церковь Святителя Николая Чудотворца в Столпах — построена в 1669 г. по приказу Царя Алексия Михайловича. Нижний храм: главный престол — Свт. Николая, южный придел — свв. Симеона и Анны, северный — преп. Сергия. Верхний храм: главный престол — Рождества Богородицы и придел Рождества Иоанна Предтечи. Разрушена в 1938 г. На ее месте — Московское педагогическое училище № 7.
Отец Алексий Мечев
Не помню точно, как подействовала на меня его служба, но что ясно сохранилось в моей памяти, так это самый конец. Служба кончилась, и Батюшка через левый придел вышел, чтобы идти домой. Его сразу же обступили со всех сторон молящиеся, из которых главная масса были женщины. Батюшка
Припоминаю то состояние, в котором я был до Батюшки. Тяжелые 1918—1919 годы, когда только все рушилось и не видно было просвета, рушилось не только физически, но и морально… Пустой университет, занятия с микроскопом в шубах при замерзающей воде… оскверненные святыни Москвы и Троицкой Лавры… тиф… конина… Шатурское торфяное болото с его селедками… — все это близко коснулось меня, удручало, расслабляло физические и духовные силы. Однако, когда это безпросветное прошлое встает передо мною теперь, то и в нем видны задатки хорошего, виден благой Промысл Божий. Вера в свои силы и надежда на них были во мне убиты, но вместе с тем вера в помощь Божию, хоть и тускло, но освещала и согревала временами душу. По молитвам преп. Сергия и по милостивой помощи от иконы Божией Матери Казанской был перенесен мною сыпной тиф, а затем к осени 1920–го года удалось возвратиться в Москву к занятиям. Душа искала пищи, и Господь дал ее. Попав на лекцию Христианского студенческого кружка (которую читал Вл. Филим. Марцинковский [19] ) «Христос грядущий», — я с радостью записался тут же изучать Евангелие. Медленно, но животворно шло воздействие слова Божия на каменистую почву, рыхлило ее, освежало и удаляло терния. От разбора Евангелия от Марка перешли к посланиям Апостолов.
19
Владимир Филимонович Марцинковский (1884 — 9.9.1971) — общественный и религиозный деятель. Родился в с. Дермань, на Волыни. Окончил с отличием гимназию (серебряная медаль) и историко–филологический факультет Санкт–Петербургского университета. В 1903 г. его привлек к т. н. Русскому студенческому христианскому движению барон Павел Николаевич Николаи, оставивший службу в Государственном совете и скончавшийся в октябре 1919 г. в Монрепо от последствий паратифа. (Речь идет об основанном в Петербурге бар. Николаи и А. И. Пекер Всемирном христианском студенческом союзе). Заседания кружка проходили в квартире на Мойке. Преподавал в гимназии, руководил студенческим кружком по изучению Библии. В 1913 г. П. Н. Николаи пригласил Марцинковского посвятить всю жизнь работе среди студенчества; он стал секретарем Христианского студенческого движения. По его словам, оно объединяло «в своей среде студентов, верующих во Христа, — представителей различных церквей и даже не причисляющих себя ни к какой церкви. (Большинство принадлежало к Православной Церкви, но были также баптисты, евангельские христиане и лютеране)». С тех пор Марцинковский часто читал лекции в университетах Петербурга, Москвы, Киева, Одессы, Самары и других городов, повсюду насаждая «группы любителей изучения Слова Божия». Присутствовал на Соборе 1917—1918 гг. В 1919 г. Самарский университет пригласил его занять должность профессора на кафедре этики. «К этому времени, т. е. к периоду 1919—1920 гг., — откровенничал Марцинковский, — относится мой усиленный интерес к вопросу о возрождении Православной Церкви. Были разоблачены многие неправды официального христианства. Народ стал массами уходить из Церкви. Духовенство редко решалось поднять голос в защиту Евангелия, перед лицом воинствующего атеизма». В конце 1919 г. им был составлен доклад, основная идея которого заключалась в том, что Православная Церковь должна обратиться к практике крещения взрослых. С этим докладом, по его словам, он, по приглашению священников, выступал в храмах Москвы, Самары и некоторых сел, причем иногда в стихаре (!), по благословению местных батюшек. Обращался с «Запиской» он и к Патриарху Тихону, но Святитель, хотя и в мягкой форме, отклонил предложенные новшества. Зимой 1922 г. Марцинковский обращался в Кремль, попытавшись легализовать свой Христианский студенческий союз. «Комиссар Отдела, — вспоминал он позднее, — бывший православный священник, сидит перед нами. Лет пять тому назад он принадлежал к группе молодых пастырей–идеалистов, издавал духовный журнал с широкой христианской программой. Теперь он сидит, как «спец», в вероисповедном отделе. На нем простая суконная куртка. Говорит он с нами вежливо, обещает все устроить, предлагая подать заявление. На его бледном лице какая–то мертвенность и грусть — не то от переутомления, не то от внутренних, более глубоких причин. Он беседует с нами по поводу предполагающегося изъятия церковных ценностей для помощи голодным». В 1923 г. Марцинковский был выслан из СССР (отъезд состоялся 20 апреля) и поселился в Праге. Читал лекции в университетах и церквах Европы, писал книги, «проверял» переводы Библии на украинский и русский языки. В 1930 г. переехал в Палестину, женившись там на дочери известного археолога из США Готлиба Шумахера, раскопавшего в 1903 г. Мегиддо (Армагеддон). Поселился в г. Кармель. После образования государства Израиль принял гражданство. Проповедовал Евангелие, долгие годы руководил общиной в г. Хайфе. Записывал на магнитофон евангельские проповеди, которые долгие годы передавала радиостанция в Монте–Карло. В записках Марцинковского сохранились воспоминания о посещении им в 1923 г. храма Свт. Николая в Кленниках: На первый день Рождества внезапно умер мой близкий друг, бывший член нашего кружка, впоследствии ставший священником. Он пришел от ранней обедни домой, чтобы отдохнуть перед поздней Литургией. Причесывал волосы — и вдруг упал бездыханный. Я был на его погребении. Отпевание происходило на Маросейке. В старинном небольшом храме с колоннами было душно от множества народа. Я входил в 6 часов утра, как раз, когда пели Херувимскую (в этом храме бывают иногда всенощные стояния, которые продолжаются с позднего вечера до раннего утра). Херувимскую пели на мотив известного песнопения Страстной недели, которым сопровождается обряд погребения Христа («Благообразный Иосиф»…). Этот мотив и всегда производил на меня глубокое впечатление, особенно на заре Великой Субботы, — теперь же он соединял в душе так много переживаний, связанных с памятью почившего друга! […] После Литургии и панихиды почти весь народ пошел провожать гроб на кладбище. Духовенство шло в ризах, несли хоругви и пели. Никто не препятствовал процессии. Марцинковский В. Ф. Записки верующего. Новосибирское христианское издательство «Посох». 1994. [Прага. 1929] С.238. С Марцинковским были связаны и др. прихожане храма Свт. Николая в Кленниках. Так, в биографии Н. Е. Пестова (4.8.1892 — 13.1.1978) читаем: «Осенью 1921 года Н. Пестов попал на лекцию В. Ф. Марцинковского, выдающегося деятеля Христианского студенческого движения. Этот вечер стал поворотным пунктом в жизни Николая Евграфовича» (Пестов Н. Е. Современная практика Православного благочестия. Опыт построения христианского миросозерцания. Кн. I. СПб. «Сатисъ». 1994. С.5). В Христианском студенческом движении участвовала и супруга Н. Е. Пестова — Зоя Вениаминовна Бездетнова. О. Павел Флоренский писал в 1924 г.: : Среди многих обездоленных в русской жизни со вчерашнего дня имеется разряд, заслуживающий особенного внимания. Это именно — учащаяся молодежь. Правда, с нею носились и возбуждали ее самомнение; но правильного воспитания и духовного руководства она была лишена по крайней мере целое столетие, качаясь между равно искажающими духовную жизнь формальными уроками Закона Божия средней школы и либеральным антирелигиозным скепсисом — высшей. Весь строй русской интеллигенции был таков, что здоровое религиозное воспитание русской молодежи сделалось недоступным. На эту–то сторону обратил особенное внимание о. Алексий. Он любил молодежь и рассчитывал в будущем на нее. Приводил ее к Богу, не через книги, но через богослужение, к которому привлекал молодежь, и через опыт духовной жизни вообще. Он учил их прежде всего не тому, как надо мыслить, а тому, как надо жить. Он старался укрепить в них волю и чувство долга, считая одну из характерных черт русского народа — безволие — величайшим грехом. К о. Алексию ходили студенты со своими скорбями, сомнениями, несчастиями. Около него плотно осели члены Христианского студенческого союза. Насколько ценили они общение с ним, можно судить по многим часам, которые они простаивали и просиживали на лестнице, ожидая своей очереди. Они вовлекались в общий круговорот общинской жизни, ревностно посещали богослужение, активно участвуя в нем, сообразно своим способностям. Они образовывали кружки, изучавшие совместно духовные вопросы и крепко объединявшиеся чувством братства, нравственной поддержкой и взаимной помощью. Они помогали Общине во всех сторонах ее жизни. И до сих пор эта молодежь объединена именем о. Алексия и, можно быть уверенным, памятью о нем не раз будет направляться в жизни в лучшую сторону. Священник Павел Флоренский. Сочинения в четырех томах. Т.2. М. С.627.
Помню, — это было после Рождества 1921 года, т. е. в начале 1922 года, шли мы несколько человек с собрания. Один из нас — Володя Чертков — сильно был увлечен идеей создания занятий по знакомству с Православием — и приглашал нас. Меня это тронуло мало и, как сейчас помню, идя Собачьей с Кречетников, я высказался об этом в том духе, что я еще мало разбираюсь в вопросах церковных, что для меня по существу нет разницы между католицизмом, Православием, протестантизмом.
В Кречетниковском переулке на Арбате было общежитие студентов — членов
Кружок согрел благодатью Христова учения, благими примерами радостной христианской жизни, минутами чувствуемой и мною, но он не смог дать мне главного — помочь побороть личный грех, который так удручал. Была борьба, но ее исход был еще смутен. Воля была слаба и немощна, но Господь помог. Начались беседы о. Сергия [20] . Первая беседа была о мире, вторая — о грехе, затем — о рассудительности. Чувствовалось что–то новое, хорошее, на эти беседы тянуло, но они еще не вполне целостно доходили до сознания и сердца.
20
Отца Сергия Мечева.
После благословения Батюшки слово о рассудительности подействовало более глубоко, а вопрос о воле Божией уже теоретически был разработан мною в докладе в Студенческом кружке, но у меня было больше головного, чем истинного, серьезного, а, главное, хотя и смутно, оставался неразрешенным вопрос о том, как же практически узнать волю Божию и как ее творить. Путь, указываемый Друммондом, не разрешал вопроса так, как этого требовала душа, хотя ценно у него было указание, что самое достойное в человеке — это желание творить волю Пославшего. Характерно, как Господь Сам ведет неопытных и блуждающих людей к Себе. Вот, что читал я в заключение своего доклада: Человеческая природа по существу своему уклонилась от нормального пути развития, и в мире появилось так называемое зло. Поэтому все мы часто склонны впадать в грех и уклоняться от истины. Св. Писание во многих своих местах предвидит все эти моменты, — так ап. Иаков (гл.1, ст.12) говорит: «Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его». Кроме того, в Евангелии от Иоанна, гл.15, говорится: «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел», — однако это не должно смущать христианина, так как «сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16:33).
Одному человеку бывает трудно бороться и быть совершенным. Поэтому Христос и здесь идет ему навстречу и дает новую заповедь взаимной любви. Эта братская любовь поможет и нам в достижении совершенства во Христе. Апостол Петр (гл.1, ст.2) говорит: «Послушанием истине через Духа, очистивши души ваши к нелицемерному братолюбию, постоянно любите друг друга от чистого сердца». Эта сила любви помогает нам как познать волю Божию в каждом отдельном случае, так и научить быть послушными той истине, которую принес Христос.
Два пути познания воли Божией, указанные в беседе о рассудительности, — путь самоличного спасения, связанный часто с опасностью гордости, и путь смирения через послушание духовному отцу, были как бы естественным заключением того, что не было мною постигнуто в вопросе о воле Божией.
Через несколько дней, в пятницу на Страстной неделе, я пришел к Батюшке на первую исповедь.
К церкви я пришел еще тогда, когда она была заперта, и пришлось ждать на бульваре около Ильинских ворот. На соседней лавочке читал газету Н. А. Бердяев [21] . Я все время следил за дверями церкви, и вот, наконец, они открылись. Я хотел было сразу же встать в очередь, но потом решил сделать это после вечерни. Последнюю совершали все соборне. После выноса плащаницы и окончания службы очередь оказалась очень большая, — а я в конце ее. Было у меня много волнений. Батюшка долго исповедывал Бердяева и затем ушел отдохнуть на час. Очередь моя уже подошла близко. Исповедывал в это время о. Сергий Дурылин. Мне все же очень хотелось попасть к Батюшке. (Не помню, перед этим ли или несколько после на этот вопрос мне удачно ответили слова Иоанна Лествичника: «По гнилости ран потребен для нас и врач весьма искусный»). Наконец, после многих волнений с моей стороны, Батюшка снова начал исповедь на обычном месте, и я, по милости Божией, попал к нему и излил душу, как мог. «Веруешь ли в Бога?» — первый вопрос Батюшки. Батюшка утешил меня, и большой груз снял с меня. В облегченной душе, может быть впервые, зародилась настоящая надежда. Господь подал помощь. Что мне тогда сказал Батюшка, — не помню, — очень я волновался и, к сожалению, ничего не записал потом.
21
Николай Александрович Бердяев (6.3.1874 — 24.3.1948) — известный русский философ. О его принадлежности к Маросейской общине писали в «Очерках по истории русской церковной смуты» (М. 1996. С.303) А. Э. Левитин и В. М. Шавров: : О. Алексий ввел у себя строго уставную службу и сплотил вокруг своего храма общину из горящих духом людей, объединенных глубокой религиозностью и евхаристическим общением (частое причащение было нормой религиозной жизни в общине о. Мечева). «Мечевец» — это было в то время синонимом строго православного человека. К общине о. Мечева принадлежало много интеллигентных людей. «Мечевцем» был, между прочим, знаменитый Н. Бердяев. Весьма характерно, что в своей итоговой автобиографической воинствующе–не — (чтобы не сказать анти-) — церковной книге Бердяев пишет о том категорическом неприятии старца Алексия Зосимовского, которое вызвало общение с ним. Неприемлемыми оказались для него произведения святителяФеофана Затворника. Не нашли отклика в его душе ни прп. Серафим Саровский, ни прп. Амвросий Оптинский. Добрые слова нашлись у него лишь о старце Германе Зосимовском. Но ни одного худого слова, ни тени, ни малейшего намека на неприятие не вызвал у него лишь о. Алексий Мечев. Такова была сила любви Батюшки! «Более сильное и значительное впечатление на меня впоследствии произвел о. Алексей Мечев» (Бердяев Н. А. Самопознание. [Опыт философской автобиографии]. М. 1991. С.188). И далее: : У меня было одно светлое впечатление о Православной Церкви перед самой моей высылкой из советской России (в 1922 г. — С. Ф.). Это моя встреча с о. Алексеем Мечевым. Он был из белого духовенства, но почитался старцем. У меня всегда оставалась антиклерикальная закваска, и мой антиклерикализм питался впечатлениями от людей Церкви. Самое сильное и самое отрадное впечатление от всех встреч с духовными лицами у меня оставалось от о. Алексея Мечева. От него исходила необыкновенная благостность. Я в нем не заметил никаких отрицательных бытовых черт духовного сословия. Вспоминаю с самым теплым чувством о беседе с ним перед самым моим отъездом за границу. Он очень благословлял этот отъезд и говорил, что у меня есть положительная миссия в Западной Европе. Мы беседовали в его маленькой комнатке около церкви, был яркий солнечный день, и о. Алексей был в белом. Он во всяком случае был представителем белого, а не черного Православия. Он, между прочим, говорил, что не следует рассчитывать ни на какие интервенции и военные насилия для свержения большевизма, а исключительно на духовный переворот внутри русского народа. Рассказывал о красноармейцах, которые приходили по ночам к нему каяться. Все это соответствовало моим собственным настроениям. Через о. Алексея я чувствовал связь с Православною Церковью, которая у меня никогда не порывалась вполне, несмотря на мою острую критику и мое ожидание совершенно новой эпохи в христианстве. Там же. С.204. В примечании к этому месту воспоминаний свояченица философа Е. Ю. Рапп (1875—1960) пишет: «Н [иколай] А [лександрович] говорил мне, какое сильное впечатление при первой же встрече произвел на него о. Алексей Мечев. Часто Н. А. приобщался и исповедовался в его церкви, и всегда его поражала огромная толпа народа, которая стекалась к нему, ища утешения и помощи. Бывали солдаты красной армии и коммунисты. Среди толпы о. Мечев узнавал и звал к себе того, кто в данный момент особенно нуждался в его помощи. О. Мечев обладал даром прозрения. Его считали святым. За несколько дней до изгнания Н. А. пошел проститься с о. Алексеем. Н. А. было очень тяжело покидать свою родину. Несколько раз ему предлагали бежать за границу, но он отказывался, говоря, что должен разделить судьбу своего народа. После последнего свидания с о. Мечевым Н. А. вернулся потрясенный. «Когда я вошел в комнату о. Алексея, — сказал он, — о. Мечев встал мне навстречу, весь в белом, и мне показалось, что все его существо пронизано лучами света. Я сказал ему, как мучительна для меня разлука с родиной. «Вы должны ехать, — ответил мне о. Алексей, — ваше слово должен услышать Запад» (Там же. С.374—375). Ср. прим. Будучи в эмиграции, Бердяевы не раз вспоминали об о. Алексии. Супруга философа заносит в дневник под 10 февраля 1935 г. (Воскресение): «Вечером М [ария] А [лександровна] Каллаш (1886—1954), журналистка рассказывает о своем духовнике в Москве — покойном О. Алексее Мечеве, о его прозорливости. Ни [Н. А. Бердяев] знал его, был перед изгнанием, и он благословил его образком, кот [орый] Нивсегда хранит» (Дневники Л. Ю. Бердяевой // Звезда. 1995. № 11. С.141).
Не могу обойти молчанием и самую Пасху. Заутреню мне пришлось, чтобы не разделяться со своими, быть у Спаса [22] . Долго не мог я примириться с мыслью встречать заутреню у Спаса и сосредоточиться вполне, но великие слова торжественнейшей службы пасхальной растопили остатки сомнений, и я молился под конец утрени умиленно и радостно. Но душа рвалась туда, где получила только что духовное возрождение и опору. Бывают моменты, когда время как бы утрачивает свое значение. Таким моментом и был тот «полет», который как бы уничтожил расстояние от Сухаревки до Маросейки, и я, радостный, очутился в битком набитом, маленьком, но таком светозарном храме, каким бывает Маросейка в дни Пасхи. Здесь чувствовалась необыкновенная гармония, та гармония, которая охватывает целиком все существо человека, без разделения или преобладания отдельных сторон его личности. Здесь все, начиная с самого Батюшки до самого последнего богомольца–пессимиста, каким по натуре был я всегда до Батюшки, дышит радостью, той «совершенной радостию», в которой весь человек целостно сливается в словах пасхальных песнопений: «Сей день, его же сотвори Господь: возрадуемся и возвеселимся в онь!» «Воскресения день, и просветимся торжеством и друг друга обымем, рцем, братие…»
22
Храм Спаса Преображения в Спасской слободе — документально известен с 1642 г. При нем были приделы Свт. Николая и Тихвинской иконы Божией Матери. В 1922 г. церковь захватили обновленцы. В 1936 г. сюда перенес свою резиденцию обновленческий лжемитрополит А. И. Введенский. Закрыта в 1938 г. и вскоре разрушена. На ее месте построили школу.