Пастор
Шрифт:
Я пыталась сделать шаг назад, но он поймал меня за руку.
А затем сказал: «Знаешь, почему я не женился на тебе, Поппи?» — он ласкал внутреннюю сторону моего бедра, и я не могла воспротивиться этому, поэтому просто развела ноги в стороны.
Он улыбнулся мне и продолжил: «Это не из-за того, что мне не хотелось иметь что-то общее с фамилией Дэнфорс. Бог знает, что с твоими семьёй, деньгами и умом на бумаге ты была бы идеальной женой. Но мы ведь оба знаем лучше, не так ли, Поппи?»
Его пальцы наконец-то нашли то, что искали:
«В глубине, — сказал он, продолжая касаться моей киски, — в глубине души мы-то знаем, что ты маленькая шлюха. Да, с прекрасным происхождением и великолепным образованием, но ты была рождена быть шлюхой, Поппи, но не женой».
Я сказала ему отвалить, и затем он продолжил: «Думаешь, я оказался здесь случайно? Я искал тебя в течение трёх лет. Ты моя, забыла об этом?»
«Как я могу быть твоей, когда у тебя есть жена?» — з адала ему вопрос.
И он рассказал некоторое дерьмо о ней — наверное, это была правда. Сказал мне, что женился на ней, потому что ему была нужна правильная женщина, та, за которую он не будет волноваться, что его клиенты захотят с ней потрахаться.
А потом добавил, что я не была похожа на такую женщину. Сказал, что моя грудь и мой рот кричали о сексе, хоть я и не показывала этого, но выглядело всё так , будто я всегда этого хочу. И он не мог допустить такую особу на свой драгоценный семейный портрет Хаверфордов.
Самое худшее было в том, что я знала, он не имел в виду оскорбление. Это просто были факты. Люди вроде нас не должны быть такими. Мы должны быть сдержанными и равнодушными. Подлыми и хладнокровными. Секс как необходимость или как расчёт. И теперь Стерлинг хотел, чтобы я стала для него вторым. Я любила его, а он хотел меня в роли зверушки в коробочке, и здесь не было места для настоящей любви или реального будущего.
Но пока я об этом думала, он уже разделся и был готов, Стерлинг был очень твёрдым и изголодавшимся по сексу, а я ничего не могла с этим поделать — знала, что он был женат и что он был козлом, но прошло так много времени, слишком много, и я снова доверилась любви…
Вы осуждаете меня, Отец Белл? Вы, наверное, думаете, что я чёртова шлюха, да? Знаю, что вы не такой, вы не такой, как Стерлинг или я. Слова «чёртова» и «шлюха» никогда, наверное, не слетают с ваших губ в одном предложении. Но, как я думала тогда и сейчас, ничего не поменялось. Я была полной дурой. Но была также одинокой и с разбитым сердцем, а ещё такой чертовски мокрой, что не придавала значения своим мыслям.
Затем я позволила ему трахнуть меня. Потому что он был прав: мне нравилось , я всегда этого хотела . Пока он в меня врезался снова и снова, я попросила его рассказать мне о его фантазиях, о той жизни, которую мне предлагал. И он это сделал: всё звучало так идеально из его лживых уст бизнесмена. Он рассказывал о скучных обедах, которые мы бы проводили вместе, о дорогих ресторанах, о незабываемых
Он проклинал всё это, пока вдалбливался в меня, но теперь уже сзади, прижимая моё лицо к кожаному дивану и холодный металл своего обручального кольца к моему бедру. Это было ужасное унижение, и я кончила почти мгновенно.
А затем достигла пика снова».
ГЛАВА 6.
— Вот каков мой истинный грех, — закончила Поппи. — Это мой настоящий позор. Я не могу спать по ночам, зная о том, что позволила ему это… Позволила это себе…
Она резко замолчала, и я не смел прервать эту тишину, потому что уважал её, а также из-за того, что не доверял своему голосу. Её признание было столь чувственным — таким чертовски детальным — и я был крайне зол на этого мудака Стерлинга, который причинил ей столько горя, а ещё ужасно ревновал её к нему, потому что всего несколько недель назад он был внутри неё, чего просто не заслуживает, как и не заслуживает ни одной её слезинки.
Но больше всего я ненавидел, что был твёрд и не мог мыслить здраво.
— Я позволила себе кончить, — сказала она наконец своим тихим голоском. — Он женатый мужчина, он изменял мне годами и даже не извинился, но зато я позволила ему себя трахнуть и кончить. Я кончила дважды. Какое это имеет значение, ведь я сразу же дала ему уйти после случившегося? Какие девушки так делают?
Я должен был что-то сказать, успокоить её, но, дерьмо, было сложно сфокусироваться на чём-нибудь, когда образ её лица, искажённого множественными оргазмами, стоял перед моими глазами. Я каждый раз прохожу через ад, представляя это. Мне хотелось ударить Стерлинга по трахее за то, что он посмел обладать этой красотой и этими губами, что ему удалось завладеть ею. Потому что я тоже хотел этого, ведь это было так давно, когда женщина постанывала от моих прикосновений...
«Ты ничем не лучше него, — критиковал я себя. — Возьми своё дерьмо в руки. Чувства, сосредоточься на её чувствах».
— Как это ощущалось?
— Как ощущалось? Ощущения были просто прекрасны. Он словно утверждал права на меня изнутри, будто клеймил меня как свою собственность, и, когда кончил он, я последовала за ним. Ничего не могла с этим поделать: кончающий парень — самая чертовски горячая вещь, особенно когда я чувствую это изнутри.
Моя голова коснулась деревянной стены, издавая таким образом глухой звук.
— Я имел в виду… — выдавил из себя, — как это ощущалось эмоционально?
— Ох.
Она издала небольшой смешок, из-за которого — чёрт возьми, мне дорога в ад — я не мог не потрогать себя сейчас. Я был слишком твёрд, мой член упирался в ширинку брюк. Я начал себя поглаживать, дёргая другой рукой застёжку, и в то же время старался контролировать дыхание, которое могло меня выдать. Могу ли я расстегнуть молнию так тихо, что она не сможет меня услышать? Могу ли я подрочить прямо здесь в исповедальне, чтобы она не узнала об этом?