Пассажиры
Шрифт:
– Что есть, то есть.
– Беспокоиться и переживать, когда творишь, – это нормально. Ненормально – страдать! Ваша Болезнь заставляет вас чувствовать себя тесно и ужасно. Это следствие. А причина не в творчестве. Причина в том, что вы зашли слишком далеко, – и Врач постучал себя указательным пальцем по лбу, – вы попытались взять те знания, которые ещё не надлежит знать нашему миру. А может, просто не суждено. И не надо. Оттого-то вы и беситесь, что не можете найти ключ к этим знаниям.
«Может, в душе эти артисты счастливы? – думал Творец, когда на сцену вышел снова ведущий. – Уберите это уродство,
На сцену тем временем вывели верблюда. В шатре воцарилось молчание. Все затаили дыхание. Эмоции, которые испытал Творец вместе со зрителями, были сродни страшному удивлению и неверию в происходящее. Потому что на сцену вышла десятилетняя девочка. Она в точности копировала повадки верблюда, особенно его походку, ползая на четвереньках. И зрелище выглядело натуральным. Не просто выглядело, а было настоящим.
«Если бы не это уродство, они бы заработали состояние другим путем, – сказал себе Творец, – как такое можно вылечить? И захотели бы они вылечиться?».
Ноги девочки были как у верблюда, с коленями, вогнутыми внутрь. Они были её визитной карточкой. Её пропитанием. Кому бы она нужна была, если бы ноги не были так деформированы? Это была бы обычная симпатичная девочка. Но Творец был уверен, что она была готова вылечиться, если медицина знала выходы из таких положений. Вопрос другой, она привыкла быть внешне необычной, и как она справилась с враждебным миром обычных людей?
«Не всем суждено вылечиться. Будь то физическое или психическое уродство. А у вас есть шанс. Примите это!» – услышал Творец голос Врача.
В это время на сцену вышли любимцы публики – три бородатые девушки с веерами. Под весёлую мелодию оркестра они пели хриплыми голосами. Творец не стал досматривать. Он допил пиво, расплатился и вышел.
Творец бродил по улицам Старого Города. Вот он прошел мимо таверн, кофеен и прилавков. Творец дошел до Рыцарской Площади. Остановился у фонтана и зачерпнул немного воды, чтобы охладить лицо. В фонтане он усмотрел маленькую статую рыцаря. Храброго и величественного.
«Но что у тебя было бы внутри, будь ты настоящим? Внешне ты красив и могущественен, а внутри у тебя был бы болезненный хаос! Зачастую так и происходит. Изъяны везде».
Он посмотрел на своё отражение в воде. Творец не видел себя. Отражение рябило и растягивало потемневшее лицо. Он ушёл дальше, в гущу узких переулков. Начинало темнеть. Стадия, когда небо становится тёмно-серым. И весь город казался тёмно-серым, он был похож на недавнюю пепельницу Творца. Он боялся даже дышать, точно дыхание могло создать взрыв золы. И облепить стены этого странного города.
«Где-то здесь дом 37», – бормотал себе под нос Творец.
Он нашёл этот дом. Чёрный (как зола) и перекошенный как окурок. Когда он зашёл в подъезд и поднимался по лестнице, громко шаркая по ступенькам, то стал слышать знакомые голоса.
«Не ходи туда! – говорили они. – Нам славно живётся вместе. Ты не станешь прежним!»
– Я хочу быть счастливым.
«Всё познается в страданиях!»
– Но жить нужно поодаль от них! – и он вспомнил про аквариум с уродливыми рыбками.
Походка Творца была неровной. Он качался из стороны
«Ваши причуды заболели. Их нужно вылечить», – вспомнились слова Врача.
С этим воспоминанием Творец дрожащим пальцем нажал на звонок. Один раз. И легонько.
Дверь тут же отворилась, и его приняли.
– Я ждал вас, – сказал Врач, когда они оказались в небольшой комнате с койкой по центру.
– Я не понимаю. Почему кому-то суждено родиться физическим инвалидом или духовным калекой? Я же родился физически здоровым и здравомыслящим. Просто сейчас заболел. Но где всё-таки логика, что кто-то рождается и живёт в мучениях?
– Именно это не дано нам всем понять. Именно эти запретные знания вы захотели всему Миру разложить по полочкам. Есть много причин и следствий. Подобные шутки с Высшими Силами плохи. Скажу одно, что для природы все существа прекрасны.
– Теперь я понимаю вас. Но хочу сказать, что мне тяжело воспринимать страдания людей, тех, кто потерял руку, умер от голода или потерял своих родных на войне и в мирное время. В своём Творчестве я как бы страдаю вместе с ними.
– Вбирать в себя эти чувства не ваша роль. Предоставьте это мне.
– Вам?
– Я вылечу вас. Вы не страдаете, вы беспокоитесь и переживаете. Болезнь деформировала эти понятия в страдания. Вы просто чувствительный человек, – Врач остановился и стал звенеть инструментами на столе. Он продолжил:
– Вы мне как-то рассказывали, что тоже теряли друзей и близких и даже сами были на грани жизни и смерти. То было как раз страданием, потому что это коснулось лично вас. Вы смогли потом творить? Нет. Понадобилось время, чтобы всё осело внутри вас, и спустя долгое время вы смогли опять творить, опираясь на этот горький опыт. Но то время, когда вы творили, было не страданием, а беспокойством и переживанием, давно зажившим, но пульсирующим шрамом. Это как раз переживание ушедшего кошмара. Верьте мне, и я заберу это у вас с собой.
– С собой? Но что главное в этом Мире? Получается, я сам? Моя семья и всё, что касается меня…
– Главное – это дарить свою энергию себе, и всем, кого любишь, и тем, кто нуждается в ней.
– Спасительную энергию… – сказал Творец, когда Врач уже натягивал на свои руки перчатки.
Он разделся и лёг на койку. Что было дальше, он не помнил. Он уснул в этой едва освещённой комнатке. Затылок тонул в животе подушки, точно она хотела закрыть мягкими руками его лицо. Творец ничего не почувствовал. В последнюю секунду ему показалось, что Врач – тайный враг его и завистник, который хочет его погубить. Но мысли эти улетучились. Болезнь должна была уйти. Творцу снилось, как чья-то (Врача?) рука в перчатке берёт пепельницу с окурками и аккуратно (чтобы дыханием не спровоцировать взрыв пепла и золы) высыпает в аквариум. А затем, через какое-то время пепел рассеялся в воде, а окурки ожили и превратились в редкие виды рыб. Они были внешне уродцами, отталкивающими, но при этом манящими и любопытными.