Паспорт предателя
Шрифт:
— Почему вы так думаете?
— Мы тщательно наблюдали за вами еще прежде, чем вы выехали из Соединенных Штатов. Нам известно о вас все. Прежде всего вы способный техник, как раз такой, какой нам нужен.
— Но как вам удалось столько разузнать, не вызвав у меня подозрений?
Гасснер сообщил, что у гестапо имеется агент на том самом авиационном заводе, где работает Себольд; человек это поставляет все сведения, в которых нуждается гиммлеровская организация.
— Нам, между прочим, известно, — сказал Гасснер,— что вы человек, который больше руководствуется рассудком, чем чувством. Мы считаем, что можем довериться вам, ибо вы очень любите жизнь и своих родных, хотя
Себольд был потрясен этим вскользь брошенным замечанием. Он воочию убедился в справедливости поговорки, что у агента гестапо глаза на затылке и уши устроены наподобие диктофонов. Вопрос о том, как цифры о продукции «Консолидейтед Эркрафт» прошли путь из Калифорнии к будке на гамбургской пристани, также стал ясен для Себольда: человек, который сообщил сведения о нем, добывал и эти данные.
Себольд все еще не принял окончательного решения. Но Гасснер, видимо, не слишком торопился.
Когда Гасснер ушел, Себольд обнаружил, что паспорт, хранившийся в саквояже, исчез. Ему и в голову не пришло, что паспорт мог взять кто-нибудь другой, кроме Гасснера. Он сел на краю кровати, как и в первую ночь своего приезда в родной город, вне себя от ярости. Наглость чиновника тайной полиции, кража паспорта, — проделка незначительная, на первый взгляд, не мешающая уехать из Германии,— все это так взбесило и взволновало его, что у него началась мигрень. Но теперь он уже знал, что надо делать. Колебания исчезли. Опасно это или нет — он примет предложения гестапо, а в один прекрасный день нанесет нацистам сокрушительный удар.
Кельн, жемчужина Рейна, расположен как раз за рекой, напротив Мюльгейм-на-Руре. Себольд поехал туда. Он хорошо знал Кельн и направился в самый людный район в центре города. Здесь, он был уверен, удастся скрыться в толпе, если за ним установлена слежка. Затем кружным путем он пришел в американское консульство.
Себольд сообщил всю историю одному из атташе. Все, что он рассказывал, записывалось точно и подробно. Он сам записал свои беседы с Гасснером.
— Если спросят, зачем вы зашли сюда, — предупредили его, объясните, что хотели получить новый паспорт взамен утерянного.
Когда Себольд пришел в консульство в следующий раз, ему сообщили, что консул связался с Вашингтоном. Министерство внутренних дел и генеральный прокурор стоят всецело за то, чтобы Себольд продолжал свою тактику притворного согласия с намерениями гестапо. Но Себольду не сообщили, что государственный департамент связался с ФСБ, которое, по запросу секретаря Корделла Хэлла, произвело спешное, но тщательное расследование всех обстоятельств пребывания Себольда в США и нашло его поведение вполне лойяльным. Дядя Сэм [3] не хотел, чтобы гестапо подсунуло ему своего агента.
3
Дядя Сэм (Uncle Sam —по-английски) — так граждане Соединенных Штатов Америки в шутку называют свое государство. — Ред.
Себольду были даны подробнейшие инструкции, как вести себя. Он получил возможность связаться с атташе, не приближаясь к зданию консульства и не боясь быть разоблаченным всевидящим и всеслышащим гестапо. Затем он поехал в Берлин и встретился там с Гасснером, который еще раньше сообщил, где можно разыскать его по определенному адресу на Вильгельмштрассе. Гасснер окинул посетителя холодным взглядом.
— Зачем вы заходили в американское консульство в Кельне?
— Я потерял паспорт, — ответил Себольд. — Собственно говоря,
— А... — протянул Гасснер. Подозрения, видимо, рассеялись.
— Почему вы прямо не потребовали у меня мой паспорт? — спросил Себольд.
— Что вы хотите этим сказать?
— А то, что паспорт взяли вы.
— Я? — Гасснер ткнул себя пальцем в грудь и сделал попытку прикинуться простачком. — Что бы я стал делать с американским паспортом?
— Он мог бы пригодиться агенту гестапо, чтобы попасть в Соединенные Штаты.
— Герр Себольд, мне нравятся ваш характер и ваш ум, вы для нас самый подходящий человек. Ну, а теперь скажите, когда сможете приступить к работе?
— Я хотел бы сначала немного отдохнуть, скажем, месяц или около этого.
— Прекрасно, заходите сюда к тридцатому сентября. Мы открываем новые классы в школе шпионажа в Гамбурге, вы зачислены туда.
Себольд спросил, чему будут учить и сколько времени займет курс обучения. Гасснер сказал, что придется совершенствоваться главным образом в фотографии и радиотехнике.
— В Соединенных Штатах вам будет поручено смонтировать коротковолновую радиостанцию, при помощи которой вы будете постоянно связываться с нами.
Когда Себольд собрался итти, Гасснер спросил:
— А что, эти американские балбесы в Кельне дадут вам новый паспорт?
— Это будет нелегко, — сказал Себольд, — но я надеюсь получить. А почему вы называете их балбесами?
— Почти все американцы — балбесы, — проворчал Гасснер. — Будь у них хоть малейшее представление о том, как наши агенты работают, с ними сделался бы припадок. Собаки! — Гасснер разразился смехом.
И смех этот все еще раздавался в ушах Себольда и после того, как он покинул кабинет Гасснера и притворил за собой дверь.
Глава вторая
Гамбургская школа шпионов
В Вашингтоне Дж. Эдгар Гувер, директор Федерального следственного бюро (ФСБ), внимательно изучал копию донесения, которое пришло в министерство внутренних дел с дипкурьером из консульства в Кельне. В донесении подробно сообщалось обо всем, что произошло с Себольдом с момента, как он вышел на гамбургскую пристань и вплоть до первого визита в американское консульство. Гувер был одним из немногих людей в Вашингтоне, которые с первых же дней войны в Европе предвидели масштабы и размах надвигающейся бури. Первым таким человеком был, разумеется, президент Рузвельт. Государственный секретарь Хэлл специально посетил Белый Дом, чтобы информировать Рузвельта о предложениях гестапо американскому гражданину. Линдберг и другие изоляционисты уверяют народ, что у Гитлера нет злых умыслов против Соединенных Штатов. Рузвельт, осведомленный лучше, не мог ничего возразить, не выдавая источников своей информации. Но он многое говорил Гарри Гопкинсу и другим своим приближенным.
Только впоследствии, через несколько дней после вторжения Германии в Польшу, было отмечено следующее происшествие, которое агенты ФСБ сочли весьма серьезным.
Двое солдат береговой охраны на побережье Атлантики у Лонг-Айленда заметили небольшой баркас под названием «Лекала», стоявший на якоре на расстоянии мили от берега. Береговая охрана разглядела в бинокли семь человек, ходивших по палубе. Опытный глаз офицеров сразу же опознал в них неморяков, что возбудило подозрение.
Стража приблизилась к баркасу и заговорила со шкипером, угрюмым молодым человеком, по имени Эдуард Керлинг. Судьба готовила этому Керлингу мрачный сюрприз: ему предстояло в августе 1942 года сесть на электрический стул как шпиону и диверсанту, высадившемуся с подводной лодки на атлантическом побережье Америки.