Паспорт предателя

Хинд Алан

«В военное министерство. Отдел химической войны. Вашингтон.

Джентльмены!

Мы заинтересованы в возможностях финансирования нашего изобретения в области химической войны. Нам неизвестно, оригинально ли оно, но мы желали бы изучить эту область, чтобы быть информированными на сей счет прежде, чем откроем наш секрет.

Мы слышали, что правительство опубликовало брошюру

для тех, кто интересуется данными вопросами. Если это так и если есть возможность, просим сообщить нам, как мы могли бы получить экземпляр этой брошюры.

Считаем также нужным указать, если это имеет для вас значение, что мы патриоты и не допустим разглашения государственной тайны.

С уважением

Ваш Ф. Дж. Дюкен».

Когда это письмо попало в руки агентов, Дюкен получил из военного министерства любезный по форме и насмешливый по существу ответ. Ему писали, что хотя просьба и не может быть удовлетворена, тем не менее военное министерство не питает никаких опасений, ибо он-де явно не такой человек, который был бы способен злоупотреблять секретной информацией.

Не проходило и дня, чтобы не раскрывалась какая-либо новая сторона деятельности и организации Дюкена. Однажды Франц Штиглер, старший пекарь на пассажирском пароходе «Америка», и шеф-повар Зиглер пригласили Себольда на вокзал, чтобы познакомить его с каким-то важным лицом. Человек этот, по имени Рене Мезенен, оказался официантом на трансатлантическом пароходе. В вокзальной уборной Мезенен извлек из носка и передал Себольду микропленку.

— Отправителю спешно нужны эти сведения, — сказал он. — Передайте Дюкену как можно скорее.

Уполномоченный ФСБ Фоксуорт спешно увеличил микропленку и прочел:

«Передайте всем друзьям... что технические вопросы сейчас не так интересуют нас, как военные. Мы желаем, чтобы каждый работал изо всех сил, непрерывно поставляя информацию по следующим вопросам:

а) точная мощность авиации с цифрами летного состава и вспомогательного технического состава на аэродромах;

б) подробности об авиационных школах, местонахождение, число учащихся, подготовка по специальности, длительность срока обучения, типы учебных самолетов;

в) особый интерес представляют все виды учебников, особенно такие, которых нет в открытой продаже;

г) исключительно важно: если летчики обучаются специально для Англии, то где именно проходят они курс обучения; сколько их, каким путем они направляются и когда назначены к отправке;

д) отправляют ли их на пароходах или на самолетах и какими именно маршрутами? Желательно завязать знакомство среди персонала военно-воздушных сил, найти людей, которые смогли бы дать все эти сведения».

ФСБ велело Себольду продолжать игру и отдать Дюкену точную копию микропленки. Такие

запросы всегда передавались шпиону в нетронутом виде главным образом для того, чтобы знать, как много ему известно.

Между тем Себольд сделал своей штаб-квартирой музыкальную студию в комнате № 629 дома № 152 на 42-й Западной улице. Дюкен нашел идею замечательной. Ему и в голову не пришло, что в студии установлены диктофоны и агенты ФСБ в соседней комнате слышат каждое произносимое здесь слово. Не догадывался он и о том, что в одной из стен студии скрыта камера киноаппарата.

Когда Себольд показал увеличенный снимок микропленки, которую привез официант с парохода, Фриц внимательно прочитал вопросы.

— Как? — воскликнул он. — Чортовы идиоты! Две недели назад я сообщил, что высылаю как раз эту самую информацию или большую часть ее.

— Вы послали не через меня?

— Гарри, — сказал Дюкен, всегда называвший Себольда псевдонимом, который присвоило ему гестапо, — никогда не кладите всех яиц в одну корзинку.

— Вы хотите сказать, что есть другая радиостанция, о которой мне ничего не говорили?

— Да, в городе есть другая радиостанция, которую в любой момент можно пустить в ход, если ваша будет провалена. Но я не собираюсь пользоваться ею, а также не все доверяю курьерам.

— Вы ставите меня втупик, Фриц, — сказал Себольд.

— У меня имеются подставные адресаты в Южной Америке и в Китае, — сказал Дюкен. — В Шанхае есть китаец по имени Ванг, владелец туристского агентства. Я посылаю ему материалы авиапочтой, а он переправляет их своими путями в Германию. Все это очень просто, Гарри!

Упоминание о второй радиостанции в Нью-Йорке представляло величайший интерес для Гувера. Директору ФСБ было известно, что какая-то подпольная радиостанция с позывными РЕН была запеленгирована в районе Бронкс в Нью-Йорке некоторое время назад, но с тех пор молчит, что не дает возможности засечь ее.

Теперь Гувер разослал агентов по фирмам, которые продают радиооборудование. Быстрее, чем он сам мог надеяться, агенты напали на след. Продавец в магазине на Корт-ленд-стрит, в нижней части Манхаттана, вспомнил, что он продал части для рации человеку по имени Джозеф Клейн, с адресом — меблированные комнаты на 126-й Восточной улице.

Продавец припоминал теперь, что Клейн показался ему весьма подозрительным малым. Но потом он опять с головой окунулся в повседневную суетню и позабыл обо всем, пока не явились агенты ФСБ.

На 126-й Восточной улице агенты узнали, что Джозеф Клейн — молодой человек, не имеющий определенных доходов или заработка. Он снимал большую комнату вместе с двумя другими мужчинами — мистером Фредериком и мистером Хиллом.

Вскоре выяснилось, что мистер Фредерик — это бывший офицер германской армии Феликс Янке, а третий из этой компании оказался Акселем Уилер-Хиллом, женственного вида молодым человеком и редкостным подлецом. Уилер-Хилл, немец по происхождению, часто совершал рейсы между Нью-Йорком и Германией с тех самых пор, как Гитлер пришел к власти. Впоследствии он исчез из виду. Теперь, когда ФСБ принялось выяснять прошлое этого молодого человека, стало известно, что он проходил курс радио в «Союзе христианской молодежи».