Паслен

Лейк Кери

– Ты груб со всеми дамами или только с теми, кого считаешь ниже себя?

Выражение его лица было таким, какого ожидала бы Люстина, если бы она только что дала ему пощечину, и в этот момент она почувствовала, как угрызения совести обожгли ей затылок.

– Еще раз приношу свои извинения, милорд .

– Я бы следил за твоим язычком, девочка. Наш образ жизни диктует, что такое неуважение является справедливым поводом для его устранения. А что касается леди,

которые считают себя ниже меня, могу вас заверить, они склонны считать меня довольно очаровательным.

Тепло, которое Люстина чувствовала, поднимаясь к ее щекам, несомненно, оставило на них заметный румянец. Даже прожив столько времени в монастыре, она могла распознать сексуальное замечание, когда слышала его.

– Разве это так мило - говорить о своих победах в присутствии девушки?

Если только Люстина не ошиблась в его тоне, комментарий Драйстана, казалось, содержал укол ревности.

– По крайней мере, у меня есть завоевания, о которых можно говорить. Должно быть, нелегко рядом со всеми этими конюхами и мелкими животными.

Стиснув челюсти, Драйстан, пошатываясь, направился к барону.

– Я не содомит! Это грех! Презренный и отвратительный грех!

Выражение лица барона осветилось мрачным весельем.

– Только в глазах вашей любимой церкви, но не бойтесь. Я не скажу об этом ни слова .

– Ложь! Твои слова - ложь!

– Если это ложь, как ты сказал, тогда почему ты краснеешь, кузен?

– Хватит! Епископ был прав — ты говоришь раздвоенным языком! Твоей матери следовало избавиться от тебя, как от незаконнорожденного ребенка!

Злоба горела в глазах молодого барона, его зубы были оскалены, как у бешеной собаки. Руки сжались в кулаки, он дернулся вперед, словно собираясь атаковать, но резко остановился. Вместо этого он поднял драгоценный камень, прикрепленный к его рубашке, и поднял его, крутя им перед Драйстаном и Лустиной.

Драйстан ахнул и упал на колени.

– Простите меня, милорд. Простите мои богохульные слова .

В тот момент, когда были произнесены эти слова, из сжатой ладони барона, державшей драгоценный камень, посыпались пылинки.

Глаза Люстины расширились при этом зрелище. Она никогда не видела, чтобы кто-то раздавливал драгоценный камень голой ладонью таким образом.

– Тотилл с удовольствием исполнит твое наказание .

Голова склонилась, плечи Драйстана поникли, когда он поднялся на ноги.

– Милорд, ваша мать попросила меня привести вас. Возможно, вам не стоит заставлять ее ждать.

Темноволосый мальчик посмотрел на него с ухмылкой и зашагал туда, откуда пришел.

Как только он скрылся из виду, Люстина повернулась к Драйстану.

– Кто такой Тотилл?

– Он будет тем, кто исполнит мое наказание за раздавленную семейную реликвию .

–

Но ты не раздавил его. Он это сделал .

– Да, я знаю.

– Ты его мальчик для битья.

Она бросила взгляд на теперь уже пустую тропинку, где всего несколько мгновений назад был молодой барон. Люстина слышала о мальчиках для битья, знала их роль, но, по ее мнению, они всегда предназначались для непослушных молодых дворян — по сути, детей. Не подростки, которые, судя по всему, считались полностью взрослыми.

– Он нуждается в нем в его возрасте?

– Его отец боится его и придает слишком большое значение той маленькой дружбе, которая у нас есть .

– Значит, его наказания применяются к тебе, потому что лорд Прецепсия боится его возмездия?

– Да. С моей стороны неправильно говорить это вслух, но если вы будете сопровождать епископа, я чувствую, что должен предупредить вас.

Драйстан подошел ближе и, бросив быстрый взгляд туда, где несколько мгновений назад стоял барон, понизил голос.

– Держись как можно дальше от молодого барона. Он способен на то, на что не способен ни один хороший и богобоязненный человек его возраста .

– Значит, ты тоже его боишься?

– Каждый должен это делать. Глубоко внутри него таится зло. То, которое, я боюсь, могло бы быть довольно опасным, если бы не усилия епископа Венейбла .

Зло. Она слышала это слово так много раз, что Люстина не могла полностью выразить то, что, как она знала, было истинным злом.

И она находила все, что касалось епископа, еще более сомнительным.

– В чем именно заключаются усилия епископа Венейбла?

– Трудно сказать. Я никогда лично не был свидетелем этих ритуалов. Я только знаю, что после этого барон кажется гораздо более подавленным. Так было всегда, с тех пор, как он был молод .

– Тогда я обязательно буду держаться от него на расстоянии .

– Хорошо. Я принесу ведро с водой, чтобы ты могла вернуться .

– Тебя накажут, когда ты вернешься?

– Да.
– Драйстан вздохнул, плюхнулся на край берега и снял ботинок.
– Семейная реликвия, которую он уничтожил, принадлежала двоюродному дедушке лорда Прецепсии .

9

ЛЮСТИНА

Захватив ведро с водой, как просил епископ, Люстина и Драйстан вернулись в поместье, где молодой барон стоял рядом с человеком, похожим на зверя. Тотилл, предположила она. От свернутого кнута, который висел у него на поясе, у нее по спине пробежал холодок, а когда Драйстан поставил ведро с водой им навстречу, у нее сжался желудок.

– Подождите!
– крикнула она им вслед.

Молодой барон обернулся, его глаза горели странным гневом.

– Он не раздавил семейную реликвию. Это был молодой лорд Ван Круа. Я видела это .