Паслен

Лейк Кери

Ночь была еще ранней.

После тихого стука он вошел в мой кабинет, волосы растрепаны, рубашка сдвинута набок. Красные ободки его глаз говорили о недосыпании и о чем-то еще.

– Что с тобой случилось?
– Спросил я.

– Меня тщательно обошли стороной .
– Он фыркнул и плюхнулся в кресло напротив меня, проводя рукой по волосам, торчащим под нелепыми углами у него на голове.
– Ты не возражаешь, что она и я ...

– Нет.
– Я не хотел иметь ничего общего с Эви в течение долгого времени. Особенно с тех пор, как приехала

Фаррин. Поначалу я списал это на отсутствие интереса к сексу. К счастью, Фаррин доказала, что это не так.
– Я вызвал тебя в свой офис, чтобы спросить о пропавшей девушке. Ты знаешь, что случилось с кухаркой Даниэль?

То, как он неловко поерзал на своем стуле, насторожило меня. С конфетти и мегафоном.

– Уххх. Да, итак, она и я ... ты знаешь .

Однако что-то подсказывало мне, что не это было причиной его внезапного расстройства.

– Меня не интересует твое свидание с еще одной молодой девушкой. Я хочу знать, что с ней случилось.

Прочистив горло, он снова пошевелился.

– Даниэль не нравилось, что я ошиваюсь рядом с Эви. Меня бы не удивило, если бы она куда-нибудь сбежала.

– Потому что женщины просто падают к твоим ногам .

Горечь в моем тоне была далеко не такой едкой, как ярость, пульсирующая во мне.

– Ну, твои слова. Не мои.

Он снова фыркнул от смеха и провел дрожащими руками по обивке кресла.

Явно нервничает. Его болезненная бледность, казалось, с каждой минутой становилась все более пепельной.

– Какие наркотики ты принимаешь?

Он замер и нахмурился в ответ, только укрепив мои подозрения.

– Что? Нет. Мне не нужно это дерьмо .

Я не был убежден, но чем дольше я притворялся, что мне не все равно, что он выглядел ужасно, тем больше времени требовалось, чтобы добраться до причины моего гнева: Этого гребаного поцелуя.

– Итак, ты утверждаешь, что не имеешь абсолютно никакого отношения к исчезновению Даниэль .

– Послушай, я же тебе говорил. Мои дни, когда я крал душу, закончились. Теперь я из тех, кто любит их и уходит от них .

– Как романтично .-Я тихо стиснул зубы, ничего так не желая, как стереть самодовольное выражение с его лица.

– Итак, поцелуй в лесу ... Это ничего не значило .

Если бы это было возможно, его лицо стало еще белее, чем раньше, и он снова пошевелился, прочищая горло.

– Да. Это было ... ничего. Просто шутка .

Изо всех сил стараясь сдержать гнев, я поднялся из-за стола.

– Я собираюсь посвятить тебя в маленький секрет, Реми. О котором я никому не рассказывал .

– О, да? Он нервно усмехнулся, когда я обогнул стол, проводя костяшками пальцев по его поверхности.

Я остановился рядом с его стулом и прислонился спиной к столу.

– Все мои воспоминания вернулись ко мне .

– Ну, эй, это воркующий...

Прежде чем он успел закончить, я рванулся вперед и схватил его за горло. Реми закашлялся и задохнулся, когда я поднял его со стула в воздух, держа над

собой за шею. Его ноги болтались, пальцы вцепились в мои.

– Она моя , - прорычал я, сжимая его так сильно, что цвет его лица из белого превратился в нездоровый оттенок красного.
– Если ты еще раз приблизишься к ней, я оторву твою голову от плеч и позволю моим собакам полакомиться твоим телом, мы договорились?

Все еще дрыгая ногами, он прохрипел:

– Да .

Я отпустил его, и его тело упало на пол, как груда мокрой одежды. Вернувшись к своему креслу, я поправил манжеты, в то время как он хрипел, пытаясь забраться обратно на свое кресло.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня .

– Что?
– сумел произнести он между вздохами.

– Кажется, Фаррин узнала определенную фразу, произнесенную кем-то в церкви, которую она посещала. Dominus vigilans.

– Пентакрукс?
– Он потер шею, нахмурившись.

– Казалось бы. Судя по звукам, это католическая церковь. Ничего, кроме прикрытия, я полагаю.

Поручить ему разобраться в этом означало держать его подальше от Фаррина.

Что-то, чему я был слишком рад приспособиться.

– Сделай это для меня, и я забуду, что ты прикасался к тому, что принадлежит мне .

– Конечно. Я сделаю это .

– Хорошо. И еще кое-что. Ты должен отчитываться передо мной. Напрямую .

Когда я шел по темному коридору подземелья, меня охватило странное чувство. У меня защекотало в затылке, и я остановился, чтобы повернуться, чувствуя, как будто что-то преследует меня.

Игнорируя это, я продолжал идти к комнате, где оставил Фаррина. В тот момент, когда моя рука коснулась ручки, это странное чувство вернулось снова.

Толкнув дверь, я обнаружил, что Эви лежит голая на боку, растянувшись поперек кровати, где Фаррин лежала меньше часа назад.

– Привет, красавчик , - сказала она, поднимая колено, чтобы обнажить свой член.

– Где она?- Прорычал я, осматривая комнату.

– Забудь ее...

Я оборвал ее слова, когда моя рука коснулась ее горла.

– Где. Находится. Она?

Эви задыхалась и давилась, цепляясь за меня, точно так же, как Реми несколько мгновений назад.

– Я хочу, чтобы ты убралась из этого собора сегодня вечером, или, клянусь демонами ада, я отправлю то, что осталось от твоей вонючей, сгнившей души, в самые черные ямы Бывшей Ni...

Это покалывающее ощущение снова пронзило мою заднюю часть шеи, и я переключил свое внимание на дверь. Чувство страха опустилось у меня под ложечкой.

Оставив Эви, я выбежал за дверь, по коридору к окну и влетел в него. Воздух ударил мне в лицо, когда я падал на камни внизу. Мои крылья развернулись, разорвав рубашку, которая клочьями упала подо мной. Вдалеке я увидел Реми, ныряющего носом в черные глубины моря под ним. Фаррин лежала, скрестив руки, и за ними гналась стая воронов, но он был слишком быстр.