Пасечник

mrSecond

Черняховский вздрогнул, с некоторым испугом поглядел на Ивана, но ответить сумел:

— Да, Иван Силантьевич, я определил некоторые направления инвестиций.

— Производство мёда в этих направлениях присутствует?

— Нет, — удивился управляющий. — А разве не Иголкин монопольно этим занимается?

— Теперь уже нет. Продумайте это направление. Для начала в таком объёме, чтобы с пасекой справлялись один-два человека. А потом уже, по итогам года, дальше пойдём.

Егерь взглянул на Полуяновых. Те под его взглядом подобрались, ожидая инструкций.

—

Вам особых поручений нет. Единственно — ты, Некрас, хоть разок в неделю проверяй пасеку. В начале ноября улей с пчёлами в омшаник убери. И на ту полянку, где жабу забили, захаживай. Если будут признаки, что Аномалия пытается возродиться, немедленно мне звони. Я думать буду, какие меры принять.

— А я? — с некоторой обидой спросила Звана.

— А ты бабке Аглае по хозяйству помогай. И если Некраса дома нет, тогда караульная служба на тебя ложится. А вообще — не тиран я. Чего действительно хочу, чтобы вы оба вне службы нормальной жизнью жили. Можете семью завести, детишек — если кто по сердцу придётся. Нечего дому впусте стоять. В домах люди жить должны, иначе это лишь пыль в глаза и глупые понты. Ну, вроде, всё, пойду собираться.

— Погоди, Иван Силантьевич, — остановила его бабка Аглая. — Самое главное-то ты не рассказал!

— Это что ещё? — не понял Терентьев.

— Как что? О том, как монстра убивал и Аномалию изничтожал.

Иван сперва рассердился, потом задумался: пусть побольше людей знает о том, что здесь, рядом с Терентьевкой едва Аномалия не образовалась. И принялся рассказывать, слегка приукрашивая действительность. Дед Иван внимательно слушал и запоминал. Казалось, дай ему волю — примется конспектировать. Но ладно бы он, старик Черняховский вёл себя примерно так же. И Аглая буквально впитывала каждое слово. Только Звана не слишком вслушивалась. Впрочем, у неё персональный первоисточник имелся.

Едва рассказ окончился, как два деда дружно, не сговариваясь, поднялись и направились прогуляться.

Бабка Аглая только рукой махнула:

— В кабак собрались. Хорошо ещё, Пахом Дмитриевич до состояния нестояния и сам не надирается, и моему оболтусу не даёт. Вместе и приходят, едва ли не в обнимку. Вдвоем-то проще на ногах устоять! Так-то нечасто пируют. Но после такого рассказа сам Спаситель велел. Кабак сейчас полнёхонек. Вот и пошли, сказители, народ развлекать.

Аглая поморщилась и перешла на другое:

— Ты ступай, собирайся. А то вставать-то раненько, поезд ждать не будет. А я пока опару поставлю. Как раз поутру свежая выпечка будет: и на завтрак, и с собой в дорогу возьмёшь.

Иван поднялся по старой скрипучей лестнице наверх, в свою комнату. Мимоходом подумал, что ступеньки стоило бы перебрать. Отворил шкафы, стал разглядывать запасы своего предшественника. И что? Старые, очевидно, ещё доармейские вещи, даже выглядели тесными. На отдельной полке лежала пара комплектов чистой полевой формы, точно такой же, какая сейчас на Иване. И на отдельных плечиках парадный китель. С погонами, нашивками, аксельбантом, наградами. Пожалуй, кроме него и надеть-то нечего. Гражданское лучше сразу в столице покупать. Дороже, конечно,

зато по последней моде и никто не прискребётся. Лучше создавать первое впечатление геройского вояки, чем провинициального простачка.

Егерь приготовил на утро форму, накидал в баул белья да безразмерных вещей для дома, укомплектовал несессер, уложил кобуру с пневматиком и парой магазинов. Отдельно спрятал магазин с бирюзовыми шариками. Подумав, добавил свой арбалет и магазин болтов. В угол у двери поставил заветный лом, вновь замаскированный битумом и холстом, и на этом посчитал сборы законченными.

Спать ещё не хотелось. Иван спустился вниз, в кухню. Там вовсю орудовала бабка Аглая. Сейчас, с окрепшей спиной, она без страха ворочала такие кадки да чугуны, что Терентьев и сам побоялся бы хвататься за этакую тяжесть.

Егерь мешать стряпухе не стал. Присел в углу, нацедил из неостывшего ещё самовара кипятку, плеснул заварки да принялся чаёвничать, запивая теплым чаем остывшие булки. Аглая довела дело до победного конца, присела за стол.

— А что, — спросила, — нешто и вправду Аномалия должна была у нас появиться?

Иван вздохнул:

— К сожалению, да. Узнать бы, кто это дело затеял, да прибить напрочь.

Тут мимо забора неторопливо проехала машина и остановилась у ворот. Бабка Аглая напряглась, подскочила к окошку. Нахмурилась:

— Что-то раненько деды возвращаются, как бы не случилось чего!

Калитка отворилась без скрипа — Некрас поспособствовал. Две тёмные фигуры, держась друг за друга и за ворота вошли во двор и остановились.

— Батюшки светы! — воскликнула Аглая. — Это что, они в такой срок вдвоём набраться успели?

Тем временем, деды, покачиваясь, отпустили ворота и шагнули по тропинке. Сделали шаг, другой и дружно рухнули на землю. Полежали, зашевелились, принялись подниматься, но не смогли. С видимым усилием встали на четвереньки, прислонились, чтобы не упасть, боками друг к другу и принялись мерно перебирать копытцами.

— Это что ещё такое! — ахнула бабка Аглая. — Ладно, мой придурок — с ним и не такое бывало. Но Черняховский-то куда полез? Ну я им сейчас покажу!

Бабка ухватила увесистую скалку и поспешила вразумлять загулявших дедов. А Иван посмеялся и пошел к себе. Спать и впрямь осталось не так уж долго.

Замечательный цикл. Из тех, у которых каждую проду ждёшь с нетерпением.

Знаю, о чём говорю, ибо сам жду.

Очень нетипичная боярка.

Действие происходит на Сахалине и Курильских островах. Хотя не только.

Авторы явно понимают, про что пишут.

Выкладывается вторая книга. «Харза кусается».

Первая книга: https://author.today/work/522109

Глава 25

В эту ночь Ивану снился сон. Будто бы спит он — не нышний Иван Терентьев, ведун и убийца монстров, а давешний Иван Терентьев, простой егерь, в большом двухэтажном доме, в собственной просторной спальне, на широкой кровати, на белых простынях да под тёплым одеялом. Спит себе, сопит в две дырки.