Пасечник
Шрифт:
— Иван Силантьевич, на вас поступило заявление, будто бы вы незаконно присвоили себе имя и документы настоящего Ивана Терентьева, а сами являетесь самозванцем. Извольте сдать своё удостоверение личности. Мы возьмём у вас кровь для анализа и отправим её в Волков. Через шесть дней придёт ответ, и тогда уже поступим с вами на основании результатов анализа. К сожалению, у нас нет собственного прибора для определения личности.
— И как вы предлагаете мне шесть дней жить без документов? — нахмурился егерь. — А если вновь придёт пристав поместного приказа? А если на мои земли опять нагрянет шайка бандитов или сбежавший
— Ну уж нет, — ответно нахмурился начальник отделения. — Эти шесть дней вы проведёте здесь, у нас. До выяснения, так сказать.
— Вот видите, Платон Амосович, — развёл руками Терентьев, — наш доблестный разбойный приказ делает всё, чтобы оставить мои земли без хозяйского пригляда. У меня и без того разор и запустение, словно бы нога человека не ступала там лет пятьдесят, не меньше. Дерево — в труху, железо — в ржавую пыль, а ведь я с войны лишь две недели, как вернулся. Только пластик уцелел и помеченные рунами брёвна. Наверняка конкуренты, а то и враги лапы свои тянут. За шесть дней там такого нахозяйничают — мама дорогая. Боюсь, останется ваша фирма без ценного сырья.
Теперь Бахметьеву пришла очередь хмуриться.
— Так-так-так… На вашей земле, Иван Силантьевич, похоже, запрещённый артефакт сработал. Незаконные штучки-дрючки со временем.
Он перевёл взгляд на начальника отделения:
— А ведь у вас должна была сработать сигнализация, предупреждение. И вы при получении сигнала обязаны уведомить вышестоящую инстанцию, а также выслать наряд на место срабатывания для проверки. Или такого прибора у вас тоже нет? А, может, он преднамеренно выведен из строя? На запрещенные артефакты вы не реагируете, убийцы у вас по селу как по своему огороду шляются, зато честных людей готовы в тюрьму законопатить по анонимному доносу.
— Он не анонимный! — возмутился начальник отделения.
— Интересно, кто это захотел меня на недельку в камеру определить? — поинтересовался Терентьев. — Поместный приказ, телефонная лавка, даже банк меня признали. Или это неизвестные убийцы обиделись, что они стараются-стараются, а результатов нет?
— Авторство заявления суть служебная тайна! — отрезал начальник.
— Значит, так: — оборвал дискуссию Бахметьев. — Что касается личности господина Терентьева, мы этот вопрос проясним. По счастью, у меня при себе имеется подходящий анализатор.
— Это невозможно! — запротестовал начальник приказа. — Требуется специальная сертифицированная…
Бахметьев бесцеремонно перебил его:
— Мы оба с вами знаем, что это не так. Или вам процитировать закон?
Он раскрыл свой саквояж и вынул хитрый прибор.
— Вот сертификаты, — протянул он начальнику. — Будете проверять?
Тот лишь отмахнулся. Вид у него был почти что несчастный. Видимо, кто-то весьма значимый потребовал от него эту услугу, но против Бахметьева и его покровителя местечковые мафиозо не играли.
Столичный гость уколол Терентьеву палец, выдавил на шестиугольное стёклышко красную каплю, накрыл другим таким же и вставил в свою машинку. Сделал несколько пассов, и прибор замигал разноцветными огоньками подобно новогодней ёлке. За этой иллюминацией Иван наблюдал с интересом, Бахметьев с надеждой, а начальник разбойного приказа почти что с отчаяньем. Видимо, ему прекрасно был известен ожидаемый результат.
Огоньки погасли. Бахметьев достал из
— Ну вот, проба отправлена в Центральный архив княжества на сличение с имеющимися образцами. Скоро получим ответ.
Начальник разбойного приказа на это бодрое заявление никак не отреагировал. Сидел и с мрачным видом разглядывал столешницу служебного стола. Очевидно, при любом варианте карьера его заканчивалась самым печальным образом.
Телефон брякнул, уведомляя о приходе сообщения.
— Ну вот! — радостно подтвердил Платон Амосович. — Стопроцентное совпадение, что и требовалось доказать. О-о, да вы, дорогой мой Иван Силантьевич, маг! Поздравляю.
— Маг? — растерянно переспросил Иван.
— Ну да. Анализатор не ошибается. А что, вы не знали?
— Нет, — помотал головой Терентьев. — Откуда? Я только с войны, после контузии.
— Очень странно. И вы не проходили обучения?
— Нет.
— Ещё странней.
Бахметьев выглядел озабоченным.
— А ведь вы, — обратился он к начальнику отделения, — можете спасти свою задницу, и даже сохранить за собой должность.
Тот заинтересованно поднял голову.
— Сообщите в соответствующие инстанции о факте проведения тестирования и обнаружении мага, запросите инструкции. Вам придут документы о направлении выявленного мага в Академию. И вы совершенно законно выполните обещания своего нанимателя. А за это время господин Терентьев успеет завершить свои дела здесь, разместить имеющиеся ценности в безопасном месте, отдать распоряжения на время своего отсутствия и всё остальное.
— Но ведь вы лично брали анализ и отправляли образец на проверку, — возразил начальник.
— Я могу в отдельном сообщении указать, что делал это по вашей просьбе. Но за это вы назовёте фамилию заказчика.
— Но зачем это вам? — настала очередь егеря задавать вопросы.
— Иван Силантьевич, — покачал головой Бахметьев, — наступит следующее лето, я снова приеду к вам за мёдом. И хочу быть уверен, что никакой местечковый Наполеон или Борджиа не угрожает финансовой стабильности моей фабрики. А вы за зиму пройдёте положенное по закону для каждого мага обучение в княжеской академии, и станете намного более зубастым противником для подобных нехороших людей. Да и Разбойный приказ не сможет вас просто так засадить в свои мрачные казематы. Потребуется по меньшей мере веское обвинение с прямыми уликами. Вообще говоря, они и сейчас не имели права вот так вас хватать. Всё-таки помещик, а не простой мещанин. Думаю, старший пристав Репилов понесёт соответствующее наказание. Так ведь, господин начальник Селезнёвского отделения Разбойного приказа?
— Так, — вздохнул тот.
— Ну что, — подытожил Бахметьев, — если вопросов ни у кого не осталось, мы пойдём.
— У меня есть вопрос, если это, конечно не секрет, — повернулся Иван к начальнику. — Почему того хмыря назвали Печенегом? С виду, вроде, вполне русский.
— Да какой там секрет, — снова вздохнул тот. — По печени любил работать. Сунет заточку в печень и поминай, как звали. Иногда для верности шило своё смазывал ядом. Вот и нынче намазал, на чём и погорел.