Паруса в океане
Шрифт:
— Мы обогнули морем Ливию по приказу могущественного фараона Нехо, царя Египта, — пояснил мемфисец.
— Египет? — удивился царь. — А где это?
— О мой господин, Повелитель ликситов, троглодиов и эфиопов, это так далеко, что прикажи их пытать, — поклонился в пояс верховный жрец.
— Приказать? — задумался царь.
— Ты, уважаемый, хоть и с одной головой, но ума в ней на десять голов, — издевательски произнес Ахтой.
— Лошадиных, негромко произнес Астарт, Ахтою понадобилось проявить все свое самообладание, чтобы не прыснуть.
— Ваал-Хаммон!
— Это он считает верхом красноречия, — сказал египтянин.
— Они все тут от жары спятили.
— Тогда почему фараон не прислал послов и подарки повелителю нашей державы? — выпалил член государственного совета с серебряной цепью, ниспадающей на живот.
Затем вопросы посыпались на мореходов, как предсказания из глотки базарной гадалки.
— Если вы с юга, то скажите, сколько пальцев на ногах великанов, которые спят на левом ухе, а укрываются правым?
— Чем питаются полулюди-полулошади?
"Вот влипли", — подумал Астарт.
— На каком наречии говорят люди с собачьими головами? — продолжались вопросы.
— Летучих мышей с собачьими мордами видели, собак с кошачьими — тоже, а вот людей с головами собак не встречали, — сказал Астарт, видя, что его слова упали в пустоту.
— Уважаемые, если вам нужны чудеса, пожалуйста! — Ахтой коротко рассказал о диковинных полосатых лошадях, о ливийских колдунах, гигантской кошке, гремящей радуге, Колеснице Богов и о многом другом, поразившем воображение мореходов. В заключение сообщил о великом чуде — о перемещении солнечного пути.
— Полосатые лошади! Охо-хо! — изнемогали вельможи. — Пять радуг? Муравьями зашить рану? Ну, плутина, развеселил!
— Ты лжешь! — крикнул визирь. — Если бы вы видели Колесницу Богов, то давно бы грелись в преисподней!
— Врет! — согласился царь и плюнул в реку Ликс.
Как и ожидал Астарт, с гневной речью выступил верховный жрец:
— Как ты, нечестивец, осмелился клеветать на божество солнца? Видано ли, чтоб Всемогущий и Всеведущий Ваал-Хаммон покинул свою тропу и поплыл в своей колеснице по бездорожью? Великий царь, прикажи их пытать, я думаю, это греки, выкрасившие кожу в желтый цвет. А вон тот худой подделался под египтянина. Они воры! Меня трудно провести, ибо само небо — мне поддержка.
— Что же нам красть в вашей заброшенной богами провинции? возмутился Астарт. — У вас есть золотые копи и оловянные россыпи? Или жемчужные ловли? Может, вы шлифуете бриллианты и прячете в кувшинах изумруды?
— Мы не провинция, — обиделся жрец, — мы скоро будем богаче Карфагена! А вы воры. Ищете дорогу к Пурпурным островам.
Астарт вздрогнул.
— Плохи наши дела, Ахтой.
— Плохи, — согласился египтянин, ибо слышал еще в Финикии об этих таинственных островах и о людях "одного корня с хананеями" — ликситах, которые торговали с Тиром через посредничество пунийцев, тирских купцов. Главным богатством Пурпурных островов была "драконовая кровь", выступающая на коре небольших
— Гонец гарамантов! — объявил вельможа, похожий на юродивого, столько на нем было украшений и побрякушек.
На дворцовую площадь въехал чернокожий ливиец верхом на голошеем страусе. Набросив на голову птицы колпак из плотной ткани, посол спешился и пополз на животе к трону.
Воины окружили путешественников и погнали как стадо баранов узкими улицами столицы.
"Помесь ливийской деревни и пунического городища", — отметил про себя Астарт, с интересом разглядывая постройки.
Жители толпами шли за мореходами, обзывая их по приказу визиря последними словами.
Весь экипаж разделили на три части и бросили в разные трюмные ямы. Астарт не унывал.
— Как вы отвыкли от родных обычаев! Цари, жрецы, тюрьмы — это же наши старые знакомые! Пора снова привыкать.
— Привыкай, только побыстрей, — послышался голос из вороха истлевшей соломы, — вас завтра бросят в бассейн к акулам.
— Даже тут кто-то водится, — удивился Саркатр.
Фага и Мекал разбросали солому.
— Кто такой? — с угрозой спросил повар.
— Грек.
В полутьме можно было различить светлое пятно лица.
— Это можно было понять и по тому, как ты коверкаешь слова, — угрюмо произнес Рутуб, — а почему тебя не отправили к акулам?
— Я сказал, что клад зарыл, да забыл где. Вот они и копают по всей Ливии вот уже третий год. У нас был отличный корабль с хорошим экипажем. Нам удалось узнать, что тайна пурпура — это краситель растительного происхождения и что добывают его только на Пурпурных островах. Но мы не учли, что в Ликсе хватают каждого иностранца и пытают, пока не признается в том, что ему предъявляют. Нас схватили и пытали, кто-то проговорился — и все полетели в бассейн.
Рассказ грека, уверенного в собственной безопасности, неприятно подействовал на мореходов.
Глубокой ночью толстая металлическая решетка на одной из ям сдвинулась: мореходы, встав друг другу на плечи, приподняли ее. Сладко спавших тюремщиков связали, позатыкали им рты соломой.
Когда все были в сборе, отправились к пристани залитыми лунным светом улицами. Безмятежно шелестели пальмы под легким бризом. Сонно тявкали собаки, словно в каком-нибудь азиатском или египетском городе. Вдалеке громыхнул львиных рык. Там — необъятная ночная Ливия.
— Хлебом пахнет! — Фага зашмыгал носом.
— Послушай, кормчий, давай перетрясем Пурпурные острова, людей там мало, перережем вмиг, — грек ощупью нашел Астарта и впился крепкими пальцами в его руку, — я по звездам найду дорогу. Ведь тогда богаче нас не будет на земле. Уступаю тебе треть барышей.
— Нам не по пути. Убирайся, чтоб я тебя не видел, — ответил гневно Астарт.
— Пожалеешь, кормчий! Ой как пожалеешь! Вдруг мы еще встретимся?
— Эред, Саркатр, утащите этого молодца обратно. Да задвиньте решетку, чтоб не выбрался.