Партизаны
Шрифт:
– А почему среди этого обилия «почему» вы упомянули деньги? – спросил Харрисон.
– Петер прав, – печально промолвил Джордже. – Вам не удалось понять образ мышления югославов. Сомневаюсь, что вы вообще способны разобраться в чьем-либо образе мышления. Агентами четников, впрочем, как и любыми агентами, во всем мире движут не альтруизм, патриотизм или политические пристрастия. Деньги – универсальная смазка, заставляющая их мозги работать более эффективно. Шпионам платят достаточно много и, говоря беспристрастно, платят заслуженно. Вспомните, что случилось с теми двумя несчастными, которых
Майор поднялся из-за стола, подошел к окну и посмотрел на уходящую вдаль белую равнину. Казалось, он совсем потерял интерес к беседе.
– Видимо, вы не зря провели бессонную ночь, – сказал Харрисон.
– Это еще не все, – заметил Джордже. – Нам удалось найти Киприано.
– Киприано! – вскрикнула Лоррейн.
– Да, Киприано. Лоррейн, дорогая, вы побледнели. Вам плохо?
– У меня... У меня легкая слабость.
– "Мараскине", – без колебаний откликнулся Джордже. – Сава! – один из солдат Черны немедленно встал и направился к бару. – Да, действительно, мы нашли Киприано.
– Но как?
– У нас есть свои маленькие хитрости, – уклончиво промолвил Джордже. – Как говорит Петер, повсюду есть надежные солидные граждане. Спасибо, Сава, налейте, пожалуйста, леди. Кстати, теперь можно забыть все, что рассказывал Петер о майоре там, наверху. Боюсь, он напрасно оклеветал бедного человека. Зато мы по-прежнему находимся вне подозрений. Петер – великолепный актер, не правда ли?
– Петер – великолепный лжец, – сказала Зарина.
– Фу, в вас опять проснулось уязвленное самолюбие. Думаете, приятно обманывать вас? Во всяком случае, Киприано сейчас в Имоцки, наверное, обсуждает новые дьявольские планы с командиром бригады десантников Мурдже. Я не обязан ничего объяснять, Зарина, но не мог же Петер сказать Ранковичу и Метровичу открыто, что хочет поймать Киприано, поскольку тот – смертельный враг партизан. Вы огорчаете меня, дети мои. У вас была целая ночь для того, чтобы разобраться в таких элементарных вещах... – Джордже зевнул, прикрыв рот пухлой ладонью. – Прошу прощения" господа. Теперь можно и отдохнуть. До полудня мы никуда не отправимся – ожидается срочное сообщение из Бихача, затем понадобится некоторое время для сбора и сопоставления информации. А как вы собираетесь провести такое чудесное утро? Петер, эти люди вольны передвигаться по дому и вне стен его, как пожелают?
– Конечно.
Улыбнувшись, капитан Черны обратился к недавним пленникам:
– А что, если вы оденетесь и я покажу всем наш городок? Здесь не слишком много достопримечательностей, так что прогулка не будет долгой и утомительной. Утро действительно великолепное, а я знаю магазинчик, где можно купить лучший кофе в Боснии, гораздо лучше той гадости, которую мы только что пили.
– Это означает, что мы по-прежнему находимся под наблюдением? – спросила Зарина.
Черны почтительно склонил голову.
– Я бы с огромной радостью наблюдал за вами и мисс Чемберлен круглосуточно. Однако, если вы предпочитаете пройтись самостоятельно и доложить ближайшему итальянскому патрулю, что мы партизаны и у нас есть определенные намерения относительно некоего майора итальянской разведки, то свободно можете это сделать. Мы, госпожа фон Караян, полностью и безгранично
– Простите, – Зарина смущенно потупилась, – кажется, я сказала ужасную глупость. За несколько дней, проведенных в этой стране, я напрочь отвыкла кому-либо верить. Даже себе самой, – она улыбнулась. – К тому же вы не только партизан, но и единственный из нас, кто знает, где продается кофе.
Вскоре комната опустела. Лишь Джакомо немного задержался – сперва он решил остаться, но чуть позже вышел следом за остальными.
Петерсен сказал убежденно:
– Джордже, я действительно лицемер и лжец. Даже когда молчу. Я ощущаю это.
– Понимаю вас, Петер. Иногда моя совесть тоже поскуливает тоненьким голоском, и тогда трубный глас долга становится слегка хрипловатым. Сава!
– Да, генерал.
– Подойдите к окну и проследите за дорогой. Если они неожиданно возвратятся, предупредите меня. Я буду наверху и дам знать, когда будет можно прекратить наблюдение. Это займет буквально несколько, минут.
После обеда отдохнувший и посвежевший. Петерсен, проспавший перед этим четыре часа, подошел к сидевшим у окна на лавке Лоррейн и Зарине.
– Лоррейн, пожалуйста, не волнуйтесь, – сказал он. – Для беспокойства нет повода. Джордже и я хотим с вами поговорить.
Лоррейн прикусила губу.
– Рано или поздно это должно было произойти. Можно... можно со мной пойдет и Зарина?
– Конечно, если она не будет охать, ахать и сжимать кулаки и называть меня монстром. – Петерсен посмотрел на Зарину. – Обещаете?
– Обещаю.
Майор проводил девушек наверх, в комнату, где за столом уже сидел генерал. Перед ним стояла огромная кружка с пивом, а на полу, у ног, – большая бутыль в плетеном чехле.
– Мы готовы, – сказал Петерсен.
– Да-да, – отозвался Джордже. – Вас не смутит, если я во время беседы буду утолять жажду?
– Мне показалось, что за обедом вы основательно ее утолили.
– Это послеобеденная жажда, – с достоинством объяснил генерал. – Так сказать, продолжение молитвы.
– Беседа будет короткой и безболезненной, – обратился Петерсен к Лоррейн. – Я не дантист, так что не бойтесь. Как вы, должно быть, уже догадались, нас все известно. Обещаю – и Джордже подтвердит это – что ни возмездие, ни наказание вам не грозит. Вы жертва, а не злодей, и действовали, находясь под жесточайшим давлением, неосознанно. Все сообщения состоят из фраз, значение которых вы не понимаете. Слово Джордже на военном совете имеет значительный вес. К моему мнению тоже прислушиваются, особенно в таких случаях, как этот. Ничего плохого не произойдет ни с вами, ни с Карлосом, ни с Марио.
Лоррейн кивнула почти успокоенно.
– Вы, конечно, знаете о нашем сыне.
– Да. Когда его похитили?
– Полгода назад.
– У вас есть соображения насчет того, где его содержат?
– Нет... Смутные... – Лоррейн недолго была спокойной. – Марио где-то здесь, в этой стране. Майор Киприано хотел вывезти его из Италии. Не знаю почему.
– Его можно понять, – сказал Петерсен. – Есть определенные вещи, за которые в Италии пришлось бы нести ответственность даже Киприано. Откуда вы знаете, что сын находится именно в Югославии?