Паровой каток

Макклар Джеймс

Зонди напал на след.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Крикливый "крайслер" на этот раз сменил личный автомобиль Крамера, огромный "шевроле", такой просторный, что на него вполне мог сесть вертолет, базировавшийся в паре кварталов оттуда на Либрари Лейн.

Зонди сел за руль, Крамер бросил ему ключ от зажигания. Рад был отдохнуть, потому что от жары у него ужасно разболелась голова.

"Шевроле" выбрался из закоулков, набрал скорость и помчался на север. Зонди не проронил ни слова, но такова уж была его манера. Крамер подумал, куда

же делись его темные очки. Потом закрыл глаза. Но ненадолго. Зонди погнал, как фермер-бур, опаздывающий на международный матч по регби.

Под сотню они пронеслись через центр, по одной из тех старых улиц, где когда-то могли разъехаться не более трех повозок, влекомых волами. Автобус, с ревом пересекавший улицу, вынужден был резко затормозить и чуть не врезался в "мини минор", который влетел на тротуар. Какому-то прохожему пришлось искать убежище под грузовиком. Несчастного охватила паника, но все-таки он отделался легким испугом и только ошеломленно таращился им вслед.

– Нужно будет поставить справа ещё одно зеркало, - заметил Крамер. Зонди продолжал молчать.

Они мчались все также напропалую: вверх через старый центр с его пестрыми улицами и черепичными крышами, мимо тюрьмы для беспаспортных, под железнодорожным мостом и по четырехрядной автостраде. О том, куда они, собственно, направляются, не было сказано ни слова.

И хотя Крамер любил быструю езду, все же почувствовал облегчение при мысли, что километров через пять дорога сузится и начнется крутой подъем. Гнать можно было только в пределах Писхейвена, чтобы чувствительный взгляд белого водителя не оскорбляли сборища халуп, превращавшихся на скорости в разноцветную полосу, и заодно чтобы облегчить использование моторизованных отрядов полиции в случае волнений.

Но Зонди явно не собирался ехать так далеко. Перед поворотом притормозил и на проселок свернул уже на второй передаче. Поднявшееся за машиной облако багровой пыли двигалось в направлении старой фермы, стоявшей в паре километров от последних глинобитных домиков.

Крамер хорошо помнил это место. Год назад здесь произошло убийство, в драке один из батраков ткнул другого в шею складным ножом. Но теперь там было пусто, новых арендаторов не нашлось и власти махнули на ферму рукой. Несколько зданий бульдозер сравнял с землей, чтобы там не селились бездомные.

На вершине последнего бугра передок "шевроле" угодил на камень. Крамер только хотел предложить проверить, не потекло ли масло, когда заметил внизу в траве следы колес. .Ничего не сказал, ибо Зонди увидел их тоже.

Метрах в пятидесяти следы кончались на следующем пыльном проселке. Зонди, не раздумывая, погнал по нему. По обе стороны тянулись заброшенные поля, которые сохраняли свой регулярный вид только благодаря все ещё действовавшим химическим средствам борьбы с сорняками. Продолжали действовать и забытые удобрения, судя по огромным кустам так называемой "кафрской пшеницы", раскинувшимся у дороги справа. Необычно высокие, они налились странным красноватым оттенком.

Следы от шин кончались метрах

в десяти от этой чащи.

Зонди остановил машину, заглушил мотор. Стояла мертвая тишина. Такая, что когда Зонди сорвал стебель травы, Крамер услышал, как тот захрустел. Трава эта была необычной, и неудивительно, что Зонди, сын батрака, так легко распознал колос, застрявший в бампере "доджа".

Зонди нажал замок бардачка, дверца, клацнув, отворилась и Крамер увидел тонкий слой розовой пыли, покрывший все внутри. Писхейвенская пыль проникла всюду.

– Теперь понимаю: "додж" внутри был весь вычищен, кроме бардачка, потому ты в него и полез...

Не было смысла говорить с самим собой. Зонди уже продирался сквозь бурьян. Далеко он не ушел. Когда Крамер приблизился, над кустами кафрской пшеницы поднялось сверкающее облачко, отражавшее синеву неба, и распалось на рой воинственно жужжащих мух.

В пяти шагах от него сидел Шу-Шу, сидел там, где его бросили. Только теперь он стал раза в два толще. Солнце подгоняло все живое расти и размножаться. Шу-Шу был мертв, но миллионы бактерий пировали в его теле, которое страшно раздулось. Запах был ещё не слишком силен, а Крамеру с Зонди уже приходилось видеть подобные вещи. Поэтому, не обращая внимания на естественные процессы, он занялся поисками доказательств насильственной смерти. Их не было. Смерть была абсолютно естественной.

Разумеется, если не принимать во внимание то, что человека, полностью лишенного способности двигаться, оставили одного в совершенно безлюдном месте, огороженном указателями "Въезд и вход воспрещен". Солнце, муравьи и мухи - в том числе сонные мухи - сделали свое.

Но они старательно делали свое дело, чтобы Шу-Шу все же прервал свое долгое молчание.

* * *

Крамер повернул выключатель рации и отломил кусок шоколадки, которую протянул ему Зонди.

– Я жутко голоден, - сказал он.
– Который час?

– Три.

– За Шу-Шу машина уже вышла, доктору Стридому нужно ещё кое-куда заехать - не иначе к какой-нибудь вдовушке. Думаю, часам к четырем мы вернемся.

– Почему вы не объявили розыск Гершвина, шеф

– Гершвина? Потому что хочу, чтобы его нашел ты, дружище.

Зонди что-то проворчал, но сразу успокоился.

– Этим делом мы займемся сами. Я сказал полковнику все, что думаю,, и он до смерти теперь перепуган тем, что своей болтовней насторожил убийцу.

– Да, теперь нам не дай Бог поскользнуться... ч - Ну, я-то все равно все свалю на своего черномазого!..

Они рассмеялись. Ворона, собиравшаяся нырнуть в кусты, предпочла убраться прочь. Над головой продолжали кружиться крючконосые стервятники, высматривавшие гниющее тело.

– Глаза у Шу-Шу все ещё на месте, - заметил Крамер.

– А вы думаете, почему птицы не садятся? Не уверены, ждут, когда он будет лежать. Он им до сих пор кажется недостаточно мертвым.

– Тогда как же ворона?

– Ну, это известный черный засранец!

– Подожди, как долго, по-твоему, ждут эти птицы?