Паромщик
Шрифт:
Они снова отстали от всех, так что их никто не мог слышать.
— Тайная руна? — сказала она. — Я не видела ее. Там были только… Ты имеешь в виду ту маленькую веточку внизу, в середине?
— Точно. Вертикальный штрих с двумя маленькими «ветками» с каждой стороны. Это означает, что за ним скрывается еще одна руна из другого рода.
— В этом я ничего не понимаю.
— С одной стороны два штриха. Это означает еще одну руну. А два штриха с другой стороны означают другой род. Род — это группа рун. Всего их три, у каждого рода свое имя, но в
— Так что же это за руна?
— Руна «Н».
— Ага, — сказала Бенедикте. — Ты имеешь в виду, что она имеет какое-то отношение к имени Нетте?
— Самое прямое! Только, по всей вероятности, это озеро называлось не Неттес, а озеро Нертхюс. И тогда смысл совершенно меняется!
— Ты, очевидно, знаешь, кто такой был Нертхюс?
— Еще бы! В таком случае многие фигуры становятся на свои места. Только паромщик не совсем вписывается сюда.
— Эй вы там! — крикнул пристав Свег. — Вы полезете в лодку или как?
Было уже довольно темно, но они все же могли разглядеть группу, столпившуюся на речном берегу. Большинство уже уселось в маленькую лодку, только Ливор стоял и ждал отставших.
— А нам хватит места? — спросил Сандер.
— Все будет в порядке, — ответил Ливор. — Река здесь совершенно спокойная.
Бенедикте увидела, что как раз там, где они находились, русло реки расширилось до небольшого озера. Она полезла через борт, и естественно, умудрилась плюхнуться в лодку так, что она опасно закачалась. Но Сандер поддержал ее, и все закончилось благополучно. «Черт возьми, — подумала она. — Почему я такая неуклюжая? Когда люди смотрят на изящную, элегантную Аделе Виде, им наверняка кажется, что неуклюжее меня не бывает».
Сандер сел рядом с Аделе. Чтобы согреть ее, он принялся растирать ей спину, дружески улыбаясь. Бенедикте отвернулась.
Они быстро переплыли на другой берег и вытащили лодку на сушу.
— Ты совсем не боишься Ферьеусета? — спросил Сандер у Ливора.
— Нет, сама деревня совершенно не опасна. Но вот паром…
— Да, а что это за штука такая? Ливор снова пожал плечами.
— Я не знаю.
— У него есть какая-то история?
— Я тебе расскажу все, что сам знаю, когда мы придем.
Дальше они шли молча.
У всех было неважное настроение. Подъем наверх был изнурительным, да и холод брал свое. К тому же они проголодались, но не ждали гостеприимного приема в Ферьеусете, этой заброшенной горной деревне.
Ульсен начал нервно рассказывать о старых историях с привидениями, о которых ему доводилось слышать. Его хвастливый кристианский диалект звучал так неуместно здесь, наверху, на себе посреди притихшей пустынной местности, несшей отпечаток вечности. Свег резко попросил его заткнуться.
Силуэты домов вынырнули из темноты пугающе близко. Бенедикте невольно вздрогнула.
— В чем дело? — спросил Сандер осторожно. Она остановилась.
— Давайте повернем, — сказала
— Почему это?
Она снова пошла вперед.
— Нет, ничего. Мы ведь должны отыскать жениха Аделе.
Эта задача стала для нее важной, правда она не могла определить, почему. Если бы Бенедикте была более опытной, она сразу бы догадалась, что это ревность. Она хотела убрать Аделе с дороги, и жених бы оказался замечательным выходом из создавшегося положения.
Но у нее не было таких явно выраженных мыслей. Она была необычайно чувствительным человеком, почти по-детски чистосердечным. Если бы она поняла, что шевелилось в ней, она бы испугалась самой себя. Она не стала бы влиять на Сандера, чтобы заставить его выбрать «правильную» девушку!
Она ведь считала себя ничтожной!
Ливор остановился у первых домов.
— Здесь только один более-менее обжитой, вон тот, самый большой, — сказал он. — Я был здесь никак не меньше двух лет тому назад.
— Ты здесь с тех пор так ни разу и не был? — спросил Свег.
— Нет, здесь нечего искать. И то, я почти всегда грелся на солнышке и отдыхал на крыльце. Внутрь заходил один-единственный раз, да и что делать в нежилом доме, если на улице нет ни дождя, ни снежной бури?
— Но теперь дождь затянулся слишком надолго, — сказала Аделе и поглубже закуталась в свое пальто. — Мы попробуем зайти внутрь и развести огонь в очаге — если, конечно, он там есть, — закончила она недоверчиво и подавленно.
Она была в ужасном настроении. Сандер все более и более отдалялся от нее, ускользал из рук. Оказалось, что она допустила непростительную ошибку, переспав с ним. Но ей-то казалось, что она досконально изучила его, она знала многих мужчин его типа — и она могла действительно положиться на свою неотразимость в постели. Ведь это она постоянно говорила «спасибо» и «прощай» после одной или двух ночей с мужчиной. И все униженно просили о продолжении.
Но не Сандер Бринк! Что с того, что он по-прежнему был вежлив и любезен, вел светские разговоры и был слегка ироничен, в точности как она, но он не влюбился в Аделе! Все ее тонкие намеки на то, чтобы провести несколько вечеров наедине в ее комнате, он пропускал мимо ушей, как будто бы и не слышал их!
Проклятие!
Но ей приходилось признать, что он был необычайно мил и приветлив с этой бедной неудачницей Бенедикте, это было сильно заметно по нему. Только бы он теперь не внушил бедной девочке чего-нибудь, ведь она не сводит глаз с него! Когда-нибудь Аделе придется серьезно поговорить с ней, ведь не воображает же она, что Сандер хочет чего-то большего, чем просто поболтать? Насколько, собственно, эта девчонка глупа?
В душе Аделе разозлилась. Отчасти потому, что Сандер и Бенедикте взяли другую манеру для разговора друг с другом, и она не могла больше вмешиваться. Но главное потому, что, к своему ужасу, почувствовала, как сильно влюбилась в Сандера. И это она — всегда сохранявшая хладнокровие!