Паромщик

Сандему Маргит

— Я обещаю, — улыбнулся он. — Ты получишь их назад, как только я встречусь с отцом. Я ведь не рассчитывал оставаться здесь надолго.

— Я тоже, — смущенно улыбнулась она в ответ. — Спасибо, что ты послал мне тогда приглашение! Это все так захватывающе!

— Мне тоже так кажется, — сказал он с понимающей улыбкой.

Бенедикте была так счастлива, что чуть не плакала.

Но тут пришла фрекен Аделе Виде и села за их столик. Сандер завел с ней скучный разговор о студенческих делах. Было мало толку в том, что он пытался изредка привлечь Бенедикте к беседе, (фрекен Виде и вовсе не пыталась). Бенедикте потеряла нить разговора и хмурилась все больше и больше.

Они

уже выспались, но должны были отправляться в путь лишь завтра. Аделе Виде подчас забывала казаться печальной из-за пропавшего жениха, поскольку была полностью сосредоточена на Сандере, мечтая о том, как бы покорить его сердце. Она была слегка неуверена, стоит ли ей ехать вместе со всеми, но колебалась недолго.

Наконец Бенедикте отправилась в свою комнату. Сандер вежливо проводил ее до двери, но сразу же возвратился к столу.

У Бенедикте перехватило дыхание. В груди было так пусто и печально.

На следующее утро все было готово к поездке. Дома на Линде-аллее уже получили известие о том, что Бенедикте будет отсутствовать еще несколько дней.

Сандер приветствовал ее звонким: «Привет, Бенедикте», и это радостно отозвалось в ее сердце. «Как приятно быть влюбленной», — подумала она. Колебаться между надеждой и сомнением. Вынужденно смиряться, чтобы в следующий момент снова воспарять духом от нежной и ободряющей улыбки. Видеть его вместе с другими, слышать, как он непринужденно болтает со всеми, и с фрекен Виде тоже. Не сметь ничего сказать, не сметь спросить о его чувствах и тем более признаться в своих собственных переживаниях!

Пристав Свег оглядел свой отряд. Ульсен присутствовал тоже, «поскольку невозможно отделаться от этого шарлатана», — подумал пристав. Сандер и Бенедикте вызвались ехать добровольно, и Аделе Виде также согласилась следовать с ними. Лишь маленькая Сисель должна была остаться в гостинице, где она замечательно устроилась. Они собрали деньги, чтобы оплатить ее пребывание. То есть, Сандер, конечно, не мог помочь материально, но средств, собранных другими, и так хватало на неделю, в течение которой девочка должна была ждать своих родителей.

Они были уже на пути вверх в долину. Пришлось ехать вдоль реки, потому что никто не мог рассказать точно о местонахождении рокового хутора; только Ульсен располагал слабыми представлениями о том, где мог находиться Ферьеусет. То, что это было ему известно, объяснялось его дружбой со школьным приятелем, жившим где-то в тех краях. Товарищ как-то раз упоминал ту вымершую деревню, не вдаваясь в подробности.

И фрекен Виде тоже знала только приблизительно, в каком направлении отправился ее жених. Но она и не была заинтересована в конкретном выяснении этого.

К ее большой досаде, пристав отправил ее сидеть в бричке рядом с Ульсеном. Она-то думала во время пути завоевать расположение замечательного, но странно уклончивого Сандера Бринка, этого удивительнейшего из всех мужчин. Ну что ж, она не так много потеряла, ведь у нее не было здесь соперниц. Эту неуклюжую Бенедикте Линд она вообще не брала в расчет, естественно; та была никуда не годной по всем меркам.

Сандер Бринк был, по наблюдениям фрекен Виде, необычайно уклончивым человеком. Возможно, это жизнь сделала его таким. Он так привык, что девушки — и зрелые женщины тоже — часто смотрят на него, пытаясь поймать ответный взгляд, что даже пытался защищаться. Многие рассказывали ему, что он обладал необычайной притягательностью, и что узнававшие его ближе все больше и больше восхищались им. Конечно, он частенько

пользовался своим обаянием, когда хотел завоевать девушку. Но он был настолько непостоянен, что порой это беспокоило даже его самого. Ему не составляло особого труда заводить друзей, ему нравилось встречаться с новыми людьми. Но через некоторое время он, казалось, пресыщался ими и постепенно отходил почему-то в сторону. Он был весьма непостоянен, и та жизнь, которую он вел, не нравилась ему. Но Сандер был не в силах что-либо изменить.

Больше всего его интересовала его профессия. У него был свой особый подход в изучении предмета, и поэтому он стал сильным исследователем. Эта поездка в неизвестную деревню привлекала его. Он вертел брактеат в руках, пытаясь определить, настоящий ли он или это современная копия.

Он попросил Бенедикте взглянуть поближе на медальон, но она не могла прикоснуться к нему, чтобы не обжечься. Поэтому он должен был держать брактеат в руке, нагнувшись к девушке, что могло быть ею неверно истолковано.

Она выглядела так, словно боялась медальона.

Это чрезвычайно заинтересовало Сандера.

Было приятно сидеть и изучать необычное лицо Бенедикте. Последние месяцы он вел разгульную жизнь со многими скоротечными романами и слезами брошенных им девушек. Это не удовлетворяло его, но он воспринимал такую жизнь лишь как часть процесса превращения в полноценного мужчину. Бенедикте была для него чем-то новым. Господи, конечно же, он заметил ее влюбленность, но она вела себя сдержанно, не делала попыток завоевать его, как раз наоборот. Она вела себя крайне внимательно и осторожно, чтобы не сойтись с ним слишком близко, ее тон был столь категоричен, что казался почти агрессивным. Но это было естественно для девушки, которая не хотела страдать от разочарования, насколько Сандер знал женщин. Поэтому он отвечал таким же сдержанным отношением, ни на минуту не давая волю ничему другому, кроме дружелюбия и любезности. Ему нравилась эта высокая девушка со смущенным и застенчивым взглядом.

У них вошло в привычку вместе сидеть за ужином на почтовой станции. Им было о чем поговорить, ему и Бенедикте. Невероятно много общего, хоть они выросли в абсолютно разном окружении. Они часто мыслили похоже, а когда их мнения не совпадали, усердно старались понять аргументы собеседника. В такие моменты оба расцветали, говорили с энтузиазмом и доверяли друг другу вещи, о которых, казалось, им раньше не с кем было поговорить. Но до определенной границы.

Однако вечера постоянно заканчивались одним и тем же. Приходила принаряженная (ради Сандера) Аделе Виде и переводила разговор за столом на себя. Тут Бенедикте не могла за ней угнаться. Этот флирт с намеками на что-то раздражал ее, а еще хуже было видеть, как Сандер легко перенимал стиль ее разговора.

Поэтому Бенедикте всегда прощалась через некоторое время, несмотря на попытки Сандера вовлечь ее в беседу. Он провожал ее до двери и сразу же возвращался к Аделе.

Установился твердый вечерний распорядок, и Бенедикте переживала все муки ада. Но она все же предпочитала уходить в свою комнату, чем смотреть как эти двое непринужденно болтают.

Если бы она узнала, что произошло между Сандером и Аделе на третий вечер их путешествия, она бы расстроилась еще больше.

Сандер выпил довольно много — он не всегда мог контролировать себя. Он почувствовал необычайную легкость и вседозволенность, и когда обольстительная Аделе доверительно прошептала, что у нее в комнате припрятана еще одна бутылочка, он счел вполне естественным отправиться туда вместе с ней.