Паромщик
Шрифт:
— Нет, это мы не хотим видеть у себя такого ужасного ребенка! Они, видите ли, утверждают, что мы не можем рассчитывать на большое возмещение за все эти разрушения нашей любимой старой мебели.
— Ну, вы же уже получили часть платы за девочку, — сказал Свег укоризненно. После бесконечных дискуссий тетки вынуждены были вернуть половину денег чете Мартинсенов. Супруги отказались взять остаток обратно, ведь девочка оставалась на одну ночь, да к тому же все эти осколки, вся мебель!
Разговор
Ветхая веранда заскрипела от такого количества встречавших.
— Не прислоняйся вон к тому столбу, — предостерегающе сказал Ульсену Свег. — Малейший толчок — и мы погребены под этой рухлядью.
Бенедикте посмотрела наверх и убедилась, что он был прав.
— Вы знаете, мне жаль этих трех пожилых женщин, — тихо сказала она. — Подумать только, они так бедны и им так одиноко живется в этом доме с привидениями!
— Тебе их жаль? — сдавленно фыркнул пристав. — Сытый голодного не разумеет. Более скупых сестриц вам не найти, я слышал, они экономят на всем, выгадывают каждую мелочь. И они любят этот дом. Они сентиментально до отвращения привязаны к нему. Ну как же! Дом их детства, юности, дом дорогого папочки и мамочки и так далее. Нет, спасибо, никакого сочувствия!
Когда они пообедали, съев бесцветное и безвкусное блюдо — и прилично заплатив за него, — опустились сумерки, и пристав объявил теткам, что им лучше всего убраться подальше, потому что теперь Бенедикте необходимо выяснить, что же все-таки происходило в коричневой комнате.
Вначале, правда, она предложила помочь с мытьем посуды, но тетушки единодушно отказались. Кухня была одной из священных комнат в доме, куда никому из посторонних вторгаться было нельзя.
Тетя Агнес строго посмотрела на пристава.
— А если еще что-нибудь будет разбито в нашем чудесном салоне, именно вы будете обязаны возместить нам ущерб!
Казалось, что все трое надеялись на это. Они, без сомнения, не были так уж сильно привязаны к фамильным раритетам.
Если бы только Бенедикте могла припомнить, что же это так копошилось в ее подсознании! Здесь было что-то большее, чем просто воспоминания. Нечто скрытое, неясное, что явно было здесь не на своем месте. Но все же весьма существенное.
У двери в коричневый салон Сисель заартачилась.
— Нет! Я не хочу входить в эту комнату!
— Ты можешь сесть прямо возле двери, успокаивала Бенедикте. — И…
Наконец она встретилась взглядом с Сисель.
— Ну, может быть, Сандер хочет посидеть с тобой?
Если Бринк и был задет тем, что его назначили нянькой, он не подал и виду. Он только повернулся к Бенедикте со своей обезоруживающей улыбкой и притянул Сисель к себе.
— Разумеется! Пойдем, мы сядем здесь и будем сидеть тихо, а если что-то случится, убежим, не так ли?
Сисель молча и решительно кивнула.
Комната уже была убрана, все черепки выметены, и мебель стояла на своих старых, странным образом выбранных местах. Три раздраженные хозяйки отрядили для этой цели Ульсена. Глубоко оскорбленного, уязвленного Ульсена.
Только отметина вверху на стене была на прежнем месте и, естественно, разбитые окна. Пристав стоял и смотрел снизу вверх на отпечаток и задумчиво качал головой.
— Мне бы не хотелось повстречать хозяина этой лапы, — сказал он Бенедикте.
— Вы разве не догадались, кому принадлежит отпечаток? — удивленно спросила она. — Я думала, что все знают.
Пристав хмуро уставился на нее.
— Я не ясновидящий.
Бенедикте принялась было объяснять, что требовалось только немного логики, чтобы понять это, но заметила, что и Сандер Бринк, и Ульсен смотрят на нее вопросительно. Она сочла лучшим замолчать, так как не хотела ставить под сомнение их сообразительность.
Сисель дрожала всем телом, сидя в объятиях Сандера. Бенедикте было ужасно жаль ее, но присутствие девочки было абсолютно необходимо.
Бенедикте не смотрела на Сандера, но ощущала его близость каждым нервом. Его фантастическая притягательность почти парализовала ее, и ей даже хотелось, чтобы его сейчас не было рядом. Она не могла полностью сконцентрироваться.
Девушка попросила принести светильники с закрытым фитилем, чтобы осветить комнату. Она не хотела рисковать и устраивать пожар среди этой рухляди. Безобразная комната предстала во всем своем запустении. Богато меблированное помещение часто может выглядеть уютно и спокойно, но это казалось холодным и голым.
Бенедикте, пристав и Ульсен сели подальше, откуда был свободный обзор происходящего. Девушка прокричала Сандеру, сидевшему у двери:
— Дайте немедленно знать, если увидите что-нибудь необычное!
— Нам можно громко разговаривать, да?
— Это не имеет значения.
Они молчали и ждали. Шли минуты, но дом был спокоен. Сестры Мартинсен, очевидно, пошли спать. Сисель зевала.
Тут пристав Свег увидел, как Бенедикте почти незаметно повернула голову, прислушиваясь, словно она что-то почувствовала в комнате.