Пароход
Шрифт:
Поцеловав девушке руку, верзила отчалил.
Молодую девушку ещё несколько раз приглашали танцевать, но она сразу же вежливо отказывала всем приглашавшим и танцевала только с Алябьевым, танцевала очень хорошо и легко, и он несколько раз ловил завистливые мужские взгляды. Она всё больше и больше нравилась ему, но он всё жестче и жёстче запрещал себе привязываться к ней, помня о том, что старше Лили почти на 23 года.
Домой их отвозил уже знакомый нам русский таксист Михаил Царёв. Видимо, зная со слов Краснова, как он погулял с Алябьевым последний
– Как-нибудь нужно нам всем собраться, – и добавил, имея в виду дочку домовладельца: – А она весьма хороша собой, Серёжа! У тебя губа не дура! Только не очень ли молодая?
– Молодая, Миша, – шепнул в ответ Алябьев. – Но у меня с ней ничего нет, мы друзья.
– Да хоть бы было и не так. А если даже и так: не упускай её!
Перед расставанием девушка посмотрела на Алябьева по-женски выжидающе: «Что вы ждёте? Целуйте!» И тогда он взял ладонь Лили в свои руки и вынужден был напомнить ей:
– Нет, наш пароход ещё не пришёл.
Однозначно, Лилиан обиделась, потому что на следующее утро еду ему принесла не она сама, как обещала, а консьержка Мари.
– Молодая хозяйка сегодня хмурая, – как будто между прочим сказала она. – Кусаться не кусается, но шипит. А Дезире выговорила за его нерасторопность, что, впрочем, поделом.
– Спасибо, Мари, – пряча улыбку, поблагодарил её Алябьев. – Сегодня я попытаюсь не попадаться мадемуазель Мартен на глаза.
Глава III
Один Бог ведает, как зарождается мужская дружба
Итак, утром следующего дня Сергей Сергеевич отправился на улицу Муфтар в кафе «У друзей». Пришёл без семи минут девять, заказал чашку кофе и сел в углу за самый дальний столик, лицом к двери. Народу было немного, всего шесть-семь человек. Алябьев нарочно выбрал это кафе подальше от тех мест, где, по его мнению, мог «работать» Тибо-Колотушка, и где его могла знать местная публика. Но Алябьев ошибся. Едва Тибо появился на пороге заведения, а он пришёл с завидной немецкой пунктуальностью, ровно в девять, как пожилой владелец кафе приветливо поздоровался с ним, а двое молодых мужчин окликнули его:
– Привет, Тибо! Каким ветром в наших краях?
– Привет, парни! Случайным!
Заметив Алябьева, он неспешно подошёл:
– Здравствуйте, мсье. Давненько не виделись.
– Здравствуйте, Тибо. Я смотрю, вы в Париже известная фигура, не какой-нибудь дешёвый уличный хулиган, – ответил Алябьев, теперь как следует рассмотрев грабителя – крепкого шатена лет 32-х – 33-х, с тёмными проникновенными глазами, одетого с хорошим вкусом, даже чуть-чуть щеголевато, что выдавало в нём совершенно уверенного в себе мужчину.
– Не дешёвый, – согласился Тибо. – Зачем меня звали, мсье? Мишель сказал мне, что у нас с вами какое-то дело. Что за дело?
– Присаживайтесь. Выпьете кофе?
– Не откажусь, – снова согласился француз. – Не выспался.
Алябьев сделал заказ, потом достал из кармана пиджака нож бандита, завернутый в газету, и протянул ему:
– Как
– Благодарю. Я скучал по нему. Так зачем я вам понадобился? И какие ваши обязательства, мсье, я должен взять на себя? – спросил Тибо, сделав маленький глоток кофе из принесённой ему чашечки.
– Об обязательствах чуть-чуть позже, а сейчас меня интересует некто Дмитрий Иванович Тетерин – русский коммерсант, покупающий и продающий всё, что приносит ему прибыль. Мне нужна вся информация о нём, известная в ваших кругах.
Грабитель секунд десять размышлял над тем, что ему сказал Алябьев, затем произнёс:
– Как я понимаю, вам это очень нужно.
– Очень! – не стал отрицать Сергей Сергеевич.
– Это будет вам стоить, мсье…
– Назовите вашу цену, Тибо. Но учтите, что информация мне нужна уже послезавтра.
Представитель преступного мира оскалил в открытой улыбке квадратные зубы:
– Для вас, мсье, ещё две чашки кофе и три эклера. Я, видите ли, в последнее время что-то подсел на сладкое.
Подождав, пока Алябьев закажет кофе с пирожными, Тито-Колотушка продолжил:
– Мсье, я знаю, что вы не из наших, не легавый пёс и не фраер лопоухий. Как-то недавно я случайно увидел вас около гаража мсье Дюпона и мне кое-что нашептали о вас на ушко. Да и Мишель рассказал, что вы не из робких сопливых, о чём, собственно, я и без него знаю. Однако пятьсот франков ему нужно вернуть.
– Четыреста. Через неделю. Сто франков вычту за грубость.
– Это приемлемо. Он, действительно, грубиян, за что однажды я дал ему в морду.
– Будем считать, что мы познакомились ближе, – улыбнулся Алябьев. – Так что с моей просьбой относительно Тетерина, Тибо?
Тот не торопясь расправился с кофе и с эклерами, отодвинул чашки в сторону и склонился к столу, заставив Алябьева тоже ниже опустить голову.
– Сам я лично с ним не знаком, – поведал Тибо, – но слышал от знающих людей, что его в основном интересуют золото и камушки. Действует через третьих лиц, платит достойно, по мелочам не разменивается. Но, в общем-то, по нашим понятиям, тёмная лошадка.
«Скорее, уж старый мерин», – успел подумать Алябьев, но Тибо сейчас же разуверил его следующим сказанным:
– Он предпочитает девчонок от 14-то до 16-ти лет. К нему чаще всех ездит дочь сапожника Лорана Фурнье – Натали, по кличке «Иголка». Маленькая такая, тонкая, ей недавно 15-ть исполнилось. Девчонок к Тетерину возят с завязанными глазами, причём не сразу же в адрес везут, а сначала по городу покрутятся. А в доме, куда их привозят, окна всегда ставнями закрыты, поэтому о лёжке этого любителя малолетних неизвестно. Ещё вот что: он любит холодное оружие. За кинжал или за саблю, на которых кровь, особенно за восточное оружие, Тетерин всегда готов хорошо заплатить. Однажды был случай, когда он отказался покупать предложенный ему турецкий ятаган столетней давности, не поверив, что им людей резали, и якобы даже выдвинул условие кого-то убить на его глазах.