Париж
Шрифт:
День за днем Мари наблюдала за тем, как растет его увлечение ею. И когда в тот сладостный послеполуденный час в глубине сада оно достигло кульминации, она подумала, что теперь Фрэнк принадлежит ей. Еще миг – и они бы поцеловались. Этого бы хватило, чтобы удержать его. Возможно, они смогли бы заняться любовью и в Фонтенбло, хотя это было бы непросто. Или отправиться на прогулку в лес и нацеловаться всласть – по крайней мере. А спустя день-другой они бы вернулись в Париж, и там уже можно устроить что угодно.
Еще миг – и они бы поцеловались.
Но на следующий день как будто что-то случилось. Во Фрэнке возникла какая-то отстраненность. По крайней мере, никаких новых шагов к сближению он не делал. Было два удобных случая, когда они оказались наедине: один раз в гостиной, другой в холле, но он даже не подошел к ней. Мари гадала почему. Что произошло? Она перестала казаться ему привлекательной? Он счел ее слишком старой? Испугался?
Фрэнк собирался вернуться в Париж на поезде, на день раньше семейства, и Марк предложил подвезти его до вокзала. Пока Фрэнк ждал его у машины во дворе, Мари вышла из дому и встала рядом. Они были так же близки, как тогда в саду, и она подняла к нему голову и улыбнулась, и он тоже улыбнулся. Но больше ничего. Вообще ничего.
– Кажется, ты говорил, что никогда не был в Ботаническом саду Парижа, – сказала она.
– Да, не был.
– Сейчас подходящее время года, чтобы посетить его. Зимой там довольно скучно. Позвони мне, и я свожу тебя.
– Спасибо. Я позвоню.
Прошла неделя. Потом другая. Он не позвонил.
А вот Клэр виделась с ним. Однажды, когда Мари с Марком разговаривали в кабинете, Клэр просунула в дверь голову: не слышал ли дядя Марк что-нибудь о художнике по имени Шагал? Он не слышал и спросил, почему она интересуется.
– Возможно, стоит приглядеться к нему. Я познакомилась с ним недавно в одной компании на Монмартре.
– Там был кто-то из тех, кого я знаю? – спросил Марк.
– Хемингуэй.
– Фрэнк Хэдли тоже был? – вставила Мари.
– Да. Я поздоровалась с ним, но мы почти не говорили. Он все время спорил с Хемингуэем.
Мари больше ни о чем не спрашивала. Может, пора ей самой позвонить Фрэнку. А может, лучше не надо. Пока она не слышала ничего и от Роланда де Синя, хотя была уверена, что тот должен был уже вернуться в Париж.
Она чувствовала себя довольно одиноко.
Несколько дней спустя к ней в кабинет опять заглянула Клэр и спросила, дозвонился ли до нее Фрэнк.
– Он искал тебя, но попал на меня. Говорит, ты обещала ему экскурсию в Ботанический сад. Может, сходим все вместе в субботу?
– А-а, – откликнулась Мари и пожала плечами. – Как хочешь.
Они пообедали все вместе в кафе «Брассери Липп»: Марк и Мари, Клэр и Фрэнк. Марк выбрал «Брассери Липп» из-за удобного расположения: кафе находилось на бульваре Сен-Жермен. К тому же Фрэнк там еще не бывал.
– Это особое заведение, – объяснил Марк. – Там нельзя заказать столик. Не важно, кто вы такой. Но если вам скажут, что вы получите
Кафе специализировалось на германской и эльзасской кухне. Марк и Фрэнк ели сардельки с кислой капустой, запивая их баварским пивом. Дамы выбрали бобы в горшочке и пили сухой эльзасский рислинг. Утолив голод, компания покинула ресторан и направилась по бульвару на восток. Вскоре повернули направо, на крутую и изогнутую улицу Монж.
– Это часть холма, на котором стояла Лютеция римлян, – напомнил Марк Фрэнку. – Если ты еще не видел древней римской арены, то она будет слева.
Они шагали не спеша – Марк и Мари рука об руку, Фрэнк и Клэр чуть впереди.
– Из них вышла бы прекрасная пара, тебе не кажется? – негромко поинтересовался у сестры Марк.
– Я немного переживала из-за него. Но не думаю, что они испытывают друг к другу какие-то чувства.
– Я бы так не сказал. – Марк глянул на нее. – Она точно в него влюблена. Я видел это в Фонтенбло.
– Правда? Когда она упоминала об их встрече на Монмартре, то сказала, что они едва обменялись парой слов.
– А что, если и он серьезно интересуется ею? Что, если он захочет жениться на ней?
– Жениться и увезти в Америку? Француженку в Америку?
– Во-первых, Клэр наполовину англичанка. А во-вторых, разве ты сама не поехала бы, если бы в молодости тебе представился такой шанс?
Мари не ответила. Она хмурилась. В мыслях царило смятение. Неужели Марк прав? Не потому ли Фрэнк вдруг отдалился от нее? Ведь это значит, что между ним и Клэр более близкие отношения, чем она думала. Дочь обманывает ее. Когда они пришли к руинам старой арены, Мари все еще была захвачена этими вопросами.
– О том, что в Париже имелся амфитеатр, было известно всегда, но никто не мог точно указать его местонахождение вплоть до шестидесятых годов прошлого века, – рассказывал Марк Фрэнку. – Тогда в этом районе начали строить омнибусный парк и обнаружили эти руины. Раскопки еще ведутся, но уже сейчас видно, что арена представляла собой круг с полусферой каменных сидений вдоль одной стороны. То есть здесь могли также ставить пьесы.
– Какое внушительное сооружение, – заметил Фрэнк.
– Предположительно, амфитеатр вмещал от пятнадцати до двадцати тысяч зрителей, то есть размер примерно соответствует нуждам значительного римского города.
Клэр смотрела на открытое пространство в центре. Оно было серым и пыльным. Над ним нависала унылая стена многоквартирного дома.
– Это место навевает какую-то грусть, – сказала она. – На арене проходили бои гладиаторов? Тут убивали людей?
– Конечно, – ответил ей дядя. – Это же была Римская империя. Наши классические традиции великолепны, но мягкостью нравов они никогда не отличались.
Фрэнк вышел в центр большого круга и стал задумчиво осматриваться. Клэр последовала за ним, встала рядом и взяла его под руку. Это был всего лишь дружеский жест.