Пари
Шрифт:
— Ты так вкусно об этом рассказываешь, что я начинаю верить в то, что в недалеком будущем мы все перейдем на такой формат.
— Не спеши с выводами — я еще не сказала о минусах.
Слово за слово, я вкратце пересказываю как меня «кинул» Марат. Не упоминаю Лекса, не говорю о том, что меня догнал бумеранг из прошлого, потому что все это имеет не имеет никакого отношения к тому, что Марат оказался редкостной сволочью. Пару раз Катя выразительно ругается, но даже не думает извиняться за крепкие словечки.
— Слушай, он просто мудак! — говорит она, когда я тяжелым вздохом ставлю точку в конце моей личной печальной повести. — Ты должна подать на него в суд! Вы
Я отмалчиваюсь, потому что эта мысль тоже посещала мою голову, но в конце концов, пришлось осознать свою грустную реальность — тягаться с Маратом по судам мне сейчас тупо не по карману. Но признаваться в таком нищенском положении своей новой знакомой мне тупо стыдно, так что я ограничиваюсь расплывчатым: «Я работаю в этом направлении». К счастью, Катя явно из той категории людей, который понимают даже такие завуалированный намеки и не лезут в душу.
Она высаживает меня около дома, предлагает помочь донести сумки, но я торопливо отказываюсь, и она снова правильно понимает этот намек.
— Вика! — окрикивает меня, пока я, стараясь казаться Гераклом, затаскиваю покупки на крыльцо. — Если будет нужна помощь с машиной — пиши мне в «телегу».
Она высовывает в окно руку с телефоном, на экране которого высвечивается QR-код.
Я сканирую его, добавляю в контакты и подписываю «Хорошая девочка Катя». Это безопасно, потому что использую свой второй аккаунт, совершенно нигде не засвеченный, который завела специально чтобы подписаться на парочку специализированных каналов, где выставила на торги несколько сумок. У меня там даже никнейм никак не связан с реальным именем. Кстати, в личке уже висит парочка сообщений от желающих купить.
— Ну и можешь писать просто так, — предлагает Катя как раз у ту минуту, когда я открываю рот, чтобы спросить, можно ли ее беспокоить просто чтобы поплакать в жилетку.
— Мне тебя Вселенная послала за все мои страдания, — складываю ладони в молящем жесте и еще долго провожаю взглядом ее крутую тачку.
Уверена, ей точно повезло с мужиком гораздо больше, чем мне.
Глава двадцать вторая: Лекс
— Она подписала, — молча верчу перед глазами все три экземпляра, которые мой нотариус привозит ровно час спустя после назначенного Викторией времени.
Это не вопрос, просто констатация факта, в который я до сих пор не могу поверить. Еще раз пересматриваю бумажки, пытаясь докопаться хоть до чего-нибудь, но на каждом — одна и та же подпись, без намека на что-либо, что можно было бы истолковать как попытку подсунуть мне очередную «липу» и выиграть еще немного времени для Марата. Хотя, конечно, теперь это уже ничего не значит, потому что сегодня, ровно в двенадцать ноль-ноль «Интерфорс» (в моем лице) стал владельцем небольшого энергогенерирующего производства «PowerPulse». А сейчас, в офисе «PowerPulse», который находится через дорогу, Марат и Егоров подписывают сделку.
Точнее, бросаю взгляд на часы, уже подписали.
И теперь мне остается только дождаться, когда Егоров приведет брата ко мне, чтобы я мог лично сообщить ему парочку «приятных новостей».
— Может, еще кофе? — Рядом появляется официантка с лучезарной улыбкой и выражением лица, на котором буквально написано приглашение провести грядущую ночь в ее постели. — А еще у нас есть авторский гречишный чай.
Ее рыжие волосы, хоть они и близко не такого богатого оттенка, как у Вики, сводят на «нет» всю ее привлекательность. Даже если бы я по какой-то
Экран моего телефона загорается входящим сообщением от Егорова. «Мы выходим» — написано коротко и как мы условились. Я еще раз окидываю взглядом стол, чтобы убедиться, что на расстоянии вытянутой руки нет никаких режущих предметов — даже стойку с зубочистками, под удивленный взгляд сотрудницы, убираю на соседний стол. На всякий случай, потому что мы и раньше, до того, как Марат отжал у меня дело всей моей жизни и любимую женщину, могли запросто набить друг другу рожи, а сейчас, когда для этого появилась парочка дополнительных поводов, такой исход нашего разговора кажется неизбежным. Хотя — окидываю взглядом свои кулаки — мордобой я не устраивал уже давно, стало как-то несолидно при моем статусе и финансовом положении решать проблемы пацанско-дворовым способом.
В окне, которое как раз выходит на офис Егорова, появляются две знакомых фигуры. Даже сейчас замечаю, что Марат заметно обрюзг. И даже свободная рубашка и пиджак нифига не скрывают заметный мамон, который нависает над ремнем. А ведь брат всегда и во всем был лучше меня — высокий, фигуристый, ему даже не нужно было впахивать в зале, чтобы иметь нормальный рельеф. Не спортивный и мощный, а тупо худой, на который любят пускать слюни девочки двадцати лет. И рожа у него была красивее, и язык лучше подвешен. Да чего скрывать — я всегда немного ему завидовал. А сейчас, по мере того, как Марат приближается, я испытываю только легкое недоумение — куда делся тот мужик, на которого мне иногда даже хотелось равняться? И существовал ли он вообще за пределами моего воображения.
Я смотрю строго перед собой, когда Егоров и Марат заходят в кафе. Марат, знакомым мне взглядом, лапает зад проходящей мимо официантки — той самой, которая пять минут назад недвусмысленно строила мне глазки. На моего брата она даже не смотрит, хотя он до сих ор одевается в дорогой шмот, на котором обязательно присутствуют логотипы разных раскрученных брендов. Наследие нашего бедного прошлого, но я этот этап перерос еще лет пять назад. К слову, благодаря Вике, которая научила меня «тихой роскоши», хотя тогда я еще и близко столько не зарабатывал, сколько могу позволить потратить себе на шмотки сейчас.
— Ни хуя себе, — говорит Марата, когда Егоров подводит его моему столу.
— Ага, — говорю коротко, потому что поприветствовать его любым другим культурным способом просто язык не поворачивается.
— Вот так встреча, — продолжает он, а потом, наткнувшись взглядом на втянувшего голову в плечи Егорова, грозит пальцем по очереди нам обоим. — Все, вдуплил. Это у вас было типа договорено?
— Ага, — повторяюсь я.
И чувствую неприятное послевкусие от встречи. Идея триумфального возвращения и швыряние ему в лицо парочки ласковых, уже не кажется такой уж забавной. Скорее, протухшей. Как сказал бы Тихий: «Некоторые устрицы выглядят как понос еще до того, как ты ее сожрешь».