Пари (сборник)
Шрифт:
Стараясь не дотронуться до довольно активно суетящегося кота, я насыпала полную миску «печенек», быстро утянула из холодильника бутылку брюта и бегом-бегом вернулась за стеклянный стол, на всякий случай восстановив баррикады.
– Веник тебе зачем?
Я приложилась к горлышку. Все эти десять минут, пока кот хрустел на кухне «печеньками», пока я боролась с пробкой и жалела, что не прихватила хотя бы чашки, я надеялась… Надеялась, что ничего шизофренического больше не повторится. Увы.
– Это не веник. Это устройство AFD. Специальный
– Гнать-то зачем? *пожимает плечами*.
На экране так и высветилось: *пожимает плечами*. Представив, как лысый кот, одетый в розовую безрукавку и наушники, пожимает плечами, я сделала неприлично большой глоток.
– Истинная правда. Это не веник, хоть и выглядит как веник. Ну как бы ты тоже не кот, хотя выглядишь… – Тут я подумала, что кот меньше всего похож на кота, поэтому решила ограничиться многоточием.
– Ты его лучше наряди. Ну веник свой. Вместо елки. А то Новый год через полчаса. Все люди как люди, с елками, в семье или с друзьями. Что, у тебя друзей даже нет?
– Есть друзья! – возмутилась я и даже позабыла, что общаюсь с собственным глюком посредством другого собственного глюка. – Но только не в Москве.
– Мужчина имеется? Аллергик? Котофоб?
– Какое твое дело? – Мне почудилось, что Северус Снейп (или как его там) становится слишком фамильярным.
– Должен знать. Ты же его сюда водить станешь. А если у него аллергия, то придется меня запирать. А если меня запирать, то я не смогу наблюдать. А наблюдать я люблю.
– Извращенец. Эротоман! Мужчины у меня нет. Никого у меня тут нет! – Я с удивлением обнаружила, что бутылка опустела, а я осмелела и начала резать правду-матку.
– Плохо это. Молодая женщина без мужчины – гормональные срывы. Гормональные срывы – проблемы с ЦНС. Проблемы с ЦНС – провалы в памяти. Провалы в памяти – отсутствие печенек. Плохо.
– Хуже, чем есть, уже не будет, – взгрустнула я смайликом. – Сижу одна в чужой квартире. Денег – двести рублей до середины месяца. На носу Новый год. В руках веник. Перед глазами Фелино Ониматор. В Ониматоре говорящий кот. Думаешь, бывает хуже?
– Бывает. Без кота еще хуже. Веник все же советую нарядить. Шариков подходящего размера нет, но можно конфетами ассорти. Их тут хоть жо… Много, в общем. Тут. На кухне.
– Неее. Не выманишь… Я сейчас соберусь с мыслями и работать буду. Делать сайт про донских и канадских сфинксов. Страничку про преимущества кастрации. Понял?
– Угрожаешь? Зря. Я же по-хорошему. Опять же Новый год. Посидим вместе. Поговорим. Ты мне пузо почешешь. Песню споем про елочку и серого зайку. Открой дверь, а?
Я взглянула на часы. Минутная стрелка подползала к без десяти новогодье. «Новый гооод настаёёёт… Без пяти минут он мастер». Ну и пусть! Пусть галлюцинации! Пусть не Дед Мороз, а лысый кот в кацавейке. Зато не одна. Так. Надо быстро нарядить веник, налить еще шампанского
– Где тут твое ассорти? – вломилась я на кухню. Кот покосился на шкафчик над плитой. Ну, хоть не лапой указал, и на том спасибо.
Шоколадные конфеты в цветной фольге довольно неудобно цеплять на веник. Но я приспособилась. Сперва отламывала гибкий конец прута, потом протыкала кондитерское изделие. Управилась за полторы минуты. Все это время кот находился на подоконнике, откуда с интересом наблюдал за моими действиями и одобрительно кивал.
– Сойдет? – спросила я кота через Ониматор.
– Красота неописуемая…
Боммм! Боммм! Бомммм! Боммм!
Я налила шампанского в бокал. Подумала немного… И налила во второй. Уставилась на экран.
– Свиридова, ты меня сразу убьешь или позволишь отпить глоточек перед смертью? Я знаю – шутка идиотская. Прости. Но ведь праздник, – грустный смайл.
Я посмотрела на Северуса. Он тщательно вылизывал себе хвост. Сомнительно, что в этот момент он был в состоянии транслировать на Ониматор смайлики.
Я посмотрела на веник, утыканный конфетами.
Я посмотрела на часы. Новый год наступил полминуты назад.
Я внимательнее посмотрела на часы. Глазок камеры торчал точно над знаком качества. Козел! Все мужчины – козлы!
Я посмотрела на экран.
– Ты бы все равно отказалась встречать со мной Новый год… Ты же упрямая и капризная, как кошка, – грустный смайл. – Пришлось договариваться с твоей квартирной хозяйкой, с нашей консьержкой. Даже маме твоей звонил, чтобы подтвердила существование московской кузины…
– Сволочь ты, Строганов, – буквы выглядели недостаточно укоризненно, поэтому я выделила слово «сволочь» болдом. – Зачем ты мне все нервы вымотал? Зачем над животными издеваешься? Как ты его заставил головой мотать, а? Зачем ты камеру установил? А если бы я тут что-нибудь эдакое… И что сказала мама?
– Мама сказала, чтобы ты ей позвонила завтра. Если бы «ты тут что-нибудь эдакое», я бы не стал смотреть. Клянусь. И можно я уже зайду?
– Сволочь… Но квартира у тебя хорошая. И кот твой тоже ничего так… Только волос на нем нет. Заходи.
В двери осторожно заворочался ключ.
Нет. Ну, разумеется, сначала я орала. Потом объявила бойкот. Потом уничтожила все запасы брюта и сообщила, что никуда отсюда не уеду, потому что все равно ехать мне некуда. Сам нарвался. Потом требовала пояснить, как работает Северус Снейп и не робо-кот ли он случайно. Потом набралась смелости и погладила абсолютно живого и лысого Северуса по попонке. Потом зачем-то погладила Строганова по животу. Потом захотела спать. Засыпая, потребовала, чтобы никто – ни Северус, ни Строганов – не смел нарушать мой покой. И еще сообщила бессовестно лежащему рядом Строганову, что он неправ, потому что Василий Строганов сам по себе, а Катерина Свиридова сама по себе, а по-другому и не бывает.