Пари для простаков
Шрифт:
— Нет, — последовал лаконичный ответ.
— Вы снабжали ее наркотиками?
— Я их прописывал ей — раньше.
— А какие именно?
— Героин.
— Это было необходимо?
Уоррен был так же невозмутим, как и прежде, только в глазах его появился стальной блеск.
— Я не собираюсь обсуждать профессиональные тонкости с профанами.
Волна гнева захлестнула Стифенса.
— Однако ее смерть вас не удивляет. Она, что, была обречена? Ее нельзя было спасти?
Уоррен посмотрел на Стифенса задумчиво
— Уровень смертности среди наркоманов примерно в двадцать восемь раз выше среднего. Поэтому ее смерть меня и не удивляет.
— Она колола героин?
— Да.
— И вы ее снабжали героином?
— Да.
— Понятно, — сказал Стифенс, как бы закругляясь. Он бросил взгляд на Помрея, но затем опять обратился к Уоррену.
— Не скажу, что мне все это нравится.
— А мне безразлично, нравится вам это или нет, — сказал Уоррен монотонным голосом. — Я хочу посмотреть на мою пациентку. Вам все равно понадобится свидетельство о смерти. Лучше, если его напишу я.
«Вот стальные нервы», — подумал Стифенс. Он резко повернулся и толкнул рукой дверь.
— Входите, — сказал он коротко.
Следом за ним Уоррен и Помрей вошли в комнату. Стифенс кивнул головой сержанту Инсли, давая ему знак, чтобы тот вышел и закрыл дверь. Когда он присоединился к Уоррену и Помрею, простыня, которой Помрей накрыл тело Джун Хеллиер, была откинута, и два врача перешли на профессиональный язык, из которого ему было понятно примерно одно слово из четырех. Стифенсу захотелось вмешаться.
— Доктор Уоррен, — сказал он. — Я предположил, что девушка, может быть, страдала диабетом — вон следы уколов. Доктор Помрей сказал, что кожа воспалена и что ни один врач не допустит, чтобы это случилось с его пациентом. Эту девушку лечили вы. Что вы скажете на это?
Уоррен взглянул на Помрея, и губы его слегка шевельнулись, как бы изображая улыбку.
— Я не обязан отвечать, — сказал он, — но все же отвечу. Диабетики и наркоманы колются по-разному. Наркоманы всегда очень спешат, нарушают правила гигиены. — И, обращаясь уже к Помрею, добавил: — Я ведь учил ее, как пользоваться шприцем, но ей уже было не до того.
Стифенс был шокирован.
— Как! Вы учили ее пользоваться шприцем! Боже мой, у вас искаженные представления о врачебной этике.
Уоррен посмотрел на него хладнокровно и абсолютно ровным голосом ответил:
— Инспектор, сомнения в моей профессиональной этике вам следует переправить соответствующим властям, а если не знаете, каким именно, я охотно сообщу вам адрес. — И, отвернувшись от Стифенса, словно его присутствие ничего не значило, сказал Помрею:
— Я подпишу свидетельство вместе с патологоанатомом. Так будет лучше.
Уоррен подошел к изголовью кровати и постоял немного, глядя на девушку. Затем он бережно накрыл ее простыней. В этом движении проскользнуло нечто, озадачившее
Он подождал, когда Уоррен поднимет голову, и сказал:
— Вы знаете что-нибудь о ее семье?
— Практически ничего. Наркоманы — очень скрытый народ, и я к ним с расспросами не лезу.
— Об отце ее ничего не известно?
— Ничего, кроме самого факта, что у нее есть отец. Она упоминала о нем пару раз.
— Когда она пришла к вам за наркотиками?
— Она пришла ко мне на лечение примерно полтора года тому назад. На лечение, инспектор.
— Разумеется, — произнес Стифенс с иронией и протянул ему сложенный лист бумаги. — Посмотрите. Это, может быть, вас заинтересует.
Уоррен взял лист и, обратив внимание на его протертый край, развернул.
— Где вы это взяли?
— В ее сумочке.
Это было письмо, отпечатанное на машинке на роскошном официальном бланке с грифом «Компания Риджент-фильм» и адресом на Вордур-стрит. На нем стояла дата шестимесячной давности. Текст был такой:
«Дорогая мисс Хеллиер!
По поручению Вашего отца сообщаю Вам, что он не сможет увидеться с Вами в следующую пятницу, так как улетает в Америку. Сколько он там пробудет, пока неизвестно.
Он просил передать, что напишет Вам, как только немного освободится, и надеется, что Вы не будете слишком огорчены его отсутствием.
Искренне Ваша Д.Л. Уолден.»
Уоррен негромко сказал:
— Это многое объясняет. — И взглянул на Стифенса. — А он написал ей?
— Не знаю, — ответил Стифенс. — Я больше ничего не обнаружил.
Уоррен постучал кончиком пальцев по письму.
— Не думаю, что он написал. Джун не стала бы хранить это письмо, уничтожив письмо отца. — Он кивнул на покрытое простыней тело. — Бедная девочка.
— Вы лучше пожалейте себя, доктор, — произнес Стифенс язвительно. — Взгляните на список директоров компании, там под грифом.
Уоррен взглянул на него и увидел: сэр Роберт Хеллиер (председатель). Сделав гримасу, он передал письмо Помрею.
— Боже мой! — воскликнул Помрей. — Так это тот Хеллиер.
— Да, тот Хеллиер, — сказал Стифенс. — И я думаю, что он этого так не оставит. Как вы думаете, доктор Уоррен? — Он смотрел на Уоррена с неприязнью, не скрывая злорадства.
2
Уоррен сидел за столом в своем кабинете. Пациентов не было, и он тратил свое драгоценное время на просмотр горы бумаг, которыми его атаковали заботившиеся о благе народа чиновники. Он терпеть не мог всю эту медицинскую бюрократию и был даже доволен, когда его отвлек телефонный звонок. Но его удовольствие испарилось, как только он услышал в трубке голос своей секретарши: «Сэр Роберт Хеллиер хочет поговорить с вами, доктор».