Паргелий

Ахметова Елена

– Ничего там нет, - хмуро отозвался орденец со шрамом, прерывая мои размышления, жестом велел замолчать и осторожно заглянул за очередной поворот.

На этот раз Его Высочество не стал прибегать к убойной мимике, из чего я заключила, что попытка заткнуть беседу высокопоставленного лица со жрицей имела под собой веские основания, и не ошиблась.

Я так и не поняла, что же такое заметил старший орденец, что сразу отскочил назад, снося меня с принцем к стене. Младший понять тоже не успел.

Выстрел

был беззвучен.

Просто красная вспышка, после получаса при карманных фонариках ослепившая не хуже световой гранаты. Звук появился позже, и больше всего он напоминал громовой раскат, заполошным эхом заметавшийся по пустой пещере.

Я зажала рот рукой. В противном случае был слишком велик риск добавить к звуковому оформлению позорный испуганный писк.

В общем-то, я видела достаточно трупов - гораздо больше, чем хотелось бы. И было бы ложью утверждать, что никто не становился трупом непосредственно на моих глазах.

Но в Храме умирали тихо. Без выстрелов, дымящихся дыр в груди и кровавого кашля. И уж точно никто не матерился над телами усопших, отработанным жестом проверяя обойму и снимая предохранитель с собственного бластера, как это сейчас проделали оставшиеся орденцы и Рино. Его Высочество обошелся без ругательств, но оружие все-таки достал.

– Мира?
– ищейка обернулся ко мне и положил руку мне на плечо. Ладонь оказалась лихорадочно горячей, несмотря на прогулку в ледяной воде, и это взбодрило лучше любых слов.
– Сколько их там?

Я судорожно втянула в себя холодный воздух и прикусила губу, сосредоточенно прислушиваясь к собственным ощущениям и стараясь не обращать внимания на самого младшего из Ордена, медленно дрейфующего вниз по течению. Мертвые могут ждать вечно - чего не скажешь о живых, которые хотят таковыми остаться.

– Пятеро непосредственно за поворотом, еще пятеро в укрытии слева за стеной, - я говорила шепотом, но голос все равно дрожал.
– Вроде бы дальше еще кто-то, но слишком далеко, не чую…

Ищейка выругался. Орденцы только глянули назад, на уплывающего товарища, и, не сговариваясь, стали подкрадываться к повороту.

Ну, то есть попытались. Журчание сразу же выдало их с головой.

Из засады стреляли на звук, что позволило орденцам вовремя отскочить назад, но никакой погоды, естественно, это не сделало. Заговорщиков все равно было намного больше, и кто-то из них уже подбирался к повороту.

– Ваше Высочество, - тихо окликнул орденец со шрамом, - вам и сестре следует вернуться.

– Сожалею, сержант Бриджейн, - покачал головой принц.
– Но раз уж нас здесь поджидали, скорее всего, вход в лавке тоже перекрыт. Я остаюсь с вами. Постараюсь продать свою жизнь подороже, - мрачно усмехнулся он.

Я обернулась на звук шагов. Кто-то из заговорщиков подобрался так близко,

что при желании уже мог бы всадить заряд в орденцев - правда, и сам бы не остался без ответного подарочка. В ручье медленно растворялся аммиак и крайне характерная грязь, в которой гораздо чаще валялись люди, нежели свиньи, и люди эти, как правило, были не вполне целы и здоровы.

– Ах ты выродок пепельной бури!
– выдохнула я и оттолкнулась от стены.

Рино попытался поймать меня за рукав, но я проскользнула мимо и выскочила за поворот. Обернулась на злорадный смешок - и уперлась грудью в еще горячее бластерное дуло.

Желание смеяться у наемника резко отшибло. Он испуганно отдернул палец от спускового крючка, зачарованно уставившись не столько на мою грудь, сколько на вышитую на ней пентаграмму, и отшатнулся, едва не сбив с ног подошедшего сзади подельника.

– Какого демона?! Я в тя чуть не выстрелил!
– возмутился тот - и поднял глаза.

Характерный “бульк!” подсказал, что у противников стало на один бластер меньше.

Я стояла прямо, стараясь ничем не выдать, что перепугана еще больше них самих, и пристально смотрела в глаза первому, пока он не опустил оружие, - но успех оказался недолгим. Из-за поворота послышалась ругань и возня, - а потом оттуда плечом к плечу выскочили ищейка и принц. Рино еще заканчивал ругаться на ходу, перечисляя, что он сделает с трупом Третьего, - а заговорщик снова вскинул бластер.

Я резко развела руки в стороны, не давая доморощенным защитничкам выступить вперед и закрыть меня от выстрела.

– Убьешь жрицу?
– кротко поинтересовалась я.

Рино из-за моего плеча трехэтажно обрисовал, как именно он готов подменить заговорщиков в сем непростом действе.

Кое в чем он был прав. Столичный житель вполне мог меня убить.

К услугам толстосумов из Нальмы всегда были и иринейские целители, и павеллийские медики, и хелльские травницы - только плати. Но бедняки и разбойники везде и всюду выкручивались сами, как могли. У первых не было столько денег, а вторых попросту не соглашались лечить.

Но Храм не делал различий. Верховная считала, что Равновесие на то и Равновесие, чтобы расставить все по своим местам без помощи смертных. Мы лечили всех. Но с исполненным ужаса благоговением к нам относились только бедняки… и разбойники.

– Тебя здесь не должно быть, - срывающимся голосом заявил заговорщик, снова опуская бластер, и я наконец его узнала: тот самый неудавшийся похититель с кальциевым камнем в почке.
– Горин сказал… он сказал, что ты собираешься бежать!

– Собираюсь, - охотно подтвердила я и постаралась придержать при себе замечание, что с удовольствием проделала бы это прямо сейчас.
– Но у вас есть кое-кто, кто мне нужен.