Парень из ларца

Коннингтон Дж.Дж.

– Но, сэр, там же внутри человек. Вы собираетесь выпустить его оттуда?

– Как только смогу. Но это займет какое-то время, – ответил сэр Клинтон.

Он внимательно осмотрел циферблат и немного повернул клапан. Дафна невольно протянула было руку чтобы остановить его, но отступила, всматриваясь в лицо Эллардайса.

– Все в порядке, – заверил ее сэр Клинтон. – Нет нужды волноваться. Но нам потребуется время. Сможете ли вы рассказать нам, что происходило с вами этим вечером? Инспектор Камлет запишет все, что вы скажете.

Уэндовер

сделал протестующий жест – девушка была явно переутомлена. Затем он предположил, что цель сэра Клинтона состояла в том, чтобы по возможности отвлечь внимание девушки от операции по вызволению Эллардайса. Так что Уэндовер отступил. Понимала Дафна мотивы старшего констебля или нет, но она уступила его пожеланию, но все же не отводя глаз от стеклянного окошка.

– После ужина ко мне приехала Айони Херонгейт, – начала девушка. – Она была взволнована и рассказала, что Фрэнк попал в аварию и сейчас находится в этом доме. Сама она проезжала мимо, и Кеннет Фельден попросил ее съездить за мной. Конечно, я сразу же согласилась, и мы приехали сюда.

– А вашего брата не было с вами?

– Нет, его не было дома – он ужинал где-то еще.

Сэр Клинтон больше не задавал вопросов, позволив девушке самостоятельно рассказать всю историю в том порядке, в котором она сочтет нужным. Камлет стенографировал ее рассказ. Когда она закончила, он обратил внимание на клапан.

– Все идет хорошо. Скоро мы закончим. Как видите, мы не причиняем ему никакого вреда.

Дафна кивнула, очевидно, успокоившись на этот счет.

– Мне бы хотелось убедиться только в одном, – сказала она. – Ведь этот брак недействителен, не так ли? Я уверена в этом, но мне хочется убедиться.

– Даже если вы добровольно согласились, это не пройдет, – ответил сэр Клинтон. – Не стоит думать об этом.

Уэндовер подобрал со стола бумагу и просмотрел ее с озадаченным выражением лица. Это было специальное разрешение на брак, и он не мог найти в нем какой-либо огрех, который смог бы оправдать уверенность сэра Клинтона. Но один лишь взгляд старшего констебля подавил его желание задать вопрос. Очевидно, что сэр Клинтон сейчас не желал обсуждать этот момент.

– Не думаю, что миссис Пайнфольд была одним из заговорщиков, – сказал тот, обращаясь к Дафне. – Она знала что-нибудь об оказанном на вас давлении?

– О, нет, – ответила девушка. – Я уверена в этом. А вот насчет Айони я не уверена.

– Тогда нет нужды держать миссис Пайнфольд здесь всю ночь, – решил старший констебль. – Кажется, она очень хочет вернуться домой. Инспектор, пожалуйста, сходите за ними. Приставьте к мисс Херонгейт кого-нибудь из ваших людей и держите ее отдельно от других. Затем возьмите показания у миссис Пайнфольд, а потом можете отослать ее домой. Мы в ней более не нуждаемся.

Инспектор Камлет вышел из комнаты, а сэр Клинтон вновь обернулся к Дафне:

– Вам лучше прилечь на диван, – предложил он. – Не думаю, что вы сможете уснуть. Но вы на грани, и не удивительно. Как бы то ни было,

отдохните. Я разбужу вас, когда дело будет окончено. Все это займет какое-то время – я не хочу торопиться, чтобы не допустить ни малейшего риска.

Силы Дафны были на исходе, и она подчинилась инструкциям старшего констебля. Уэндовер хотел было задать какой-то вопрос, но сэр Клинтон жестом остановил его, прежде чем тот успел открыть рот. Уэндовер сел и наблюдал за манипуляциями, которые полностью повторяли предыдущие медленные повороты клапана. Было ясно, что цель сэра Клинтона – постепенно уменьшить давление в ящике, сохраняя приток свежего воздуха к узнику. Но причина этой медлительности была совершенно не ясна.

Наконец, старший констебль выглядел удовлетворенным. С помощью Уэндовера и инспектора он вытащил ящик из угла и положил его горизонтально на пол. Насос при этом все еще работал. Затем сэр Клинтон очень осторожно открутил гайки и снял крышку. Все еще одурманенный медикаментами, Эллардайс сделал несколько слабых попыток встать, но сэр Клинтон мягко остановил его.

– Вот! – сказал он, оборачиваясь к Дафне. – Мисс Стэнуэй, теперь мы передаем его в ваши руки. Но пока не позволяйте ему напрягаться. Мы скоро вернемся.

Сэр Клинтон вышел из комнаты, пригласив жестом Камлета и Уэндовера следовать за ним. Как только дверь за ними закрылась, старший констебль обратился к инспектору.

– Вы взяли показания у миссис Пайнфольд?

– Да, сэр. Кажется, она ни о чем не подозревает и считает, что все это – причуды мисс Стэнуэй. Такая немного романтическая глупость. Она не очень сообразительна, сэр.

– Да, не очень, – согласился старший констебль. – Вы отправили ее домой? Отлично! Ну, теперь приступим к мисс Херонгейт. Где она?

– Здесь, сэр, – ответил Камлет, ведя его в другую комнату.

Айони Херонгейт не растеряла хладнокровия из-за ночных событий. Когда трое мужчин вошли в комнату, она не встала со стула, лишь окинув их взглядом. Инспектор взял на себя инициативу.

– Мисс, если вы желаете сделать заявление, то я должен предупредить вас: ваши слова будут записаны и могут использоваться в качестве свидетельства.

Айони Херонгейт несколько презрительно взглянула на него.

– Правда? Я не стану вас обременять. Не собираюсь делать никаких заявлений.

Сэр Клинтон с улыбкой вмешался.

– Возможно, мне нужно прояснить этот момент. Вы имеете право обелить себя, и ничто, сказанное вами, не сможет быть использовано против Кеннета Фельдена.

Последняя фраза заставила Айони резко взглянуть на старшего констебля.

– Кажется, вы знаете больше, чем я предполагала. Довольно умно для вас, сэр Клинтон. Что вас к этому привело?

– Ваше увлечение церковной латунью. Оно же вам не свойственно? Так что я просмотрел записи.

– О! Это было умно – с ноткой уважения выдохнула Айони. – Она задумалась на секунду-другую. – Итак, вы знаете это, и в чем же вы меня обвиняете?