Парень для «Sекса»

Елена Ровинская

Я посмотрела на его бицепс, без капли жира и хмыкнула, признав, что в его словах есть смысл. Кроткий по инерции чуть напряг его, как делают все мужчины, которые ходят в зал. Потом опомнился и расслабил.

– Но самый главный секрет: надо бросить курить.

– Да меня же порвет на части, как хомяка!

– Если бы я так распустился, я бы сам себя на части порвал.

– «Спасибо»!

Макс сделал широкий жест, мол, не за что; провел куском хлеба по тарелке и поднялся, чтобы положить

ее в мойку.

– Блин, где же я тебя видел? – он снова принялся листать мой альбом, и я его забрала, опасаясь, как бы он на самом деле не вспомнил.

Макс поднял голову и чуть прищурил глаза.

– Если бросишь курить, это перебьет тебе тягу к алкоголю и жрачке. Тебе будет так хотеться курить, что все остальное просто отойдет на второй план. Ты будешь срываться, но первым делом на сигареты.

Он снова посмотрел на меня, явно собираясь сказать какую-то гадость, но передумал.

– Сколько тебе лет, мать?

– Двадцать два, – ответила я.

У Макса выпала челюсть.

ДЕКАБРЬ 2002.

Часть вторая, в которой измученная трезвым взглядом на мир, я начинаю резвее работать лапками.

Глава 1.

«Тима-Эквилибриум и прочие вымышленные герои»

Шеф откровенно, из горлышка, заливался пивом.

Напряженный вторник и сдача номера, были позади. Расслабленная среда, когда все откровенно лечились от стресса, – тоже. Был четверг, день обзора газеты.

День, когда всем предстояло напрячь мозги и опять включиться в работу.

Слегка опухшие, – в зависимости от тяжести расслабления в среду, – сидели коллеги-мужчины. Слегка задумчивые, – щурясь от табачного дыма, – смотрели в пустоту девушки. Мы с «подружкой» Тимошей сидели у выхода, позади всех. Он – потому что не курил вообще, я – потому что пыталась бросить.

Тимур сидел, отклонившись назад всем корпусом, я – всем корпусом подавшись вперед. Голова кружилась от попытки втянуть в себя сигаретный дым, уже переработанный чьими-то легкими. Макс был прав: желание курить затмевало все остальные.

Не хотелось ни есть, ни пить, ни даже мечтать о Диме. Только курить. Курить!.. Курить!.. Курить!!! Дайте мне сигарету, ради всего святого!..

– А что? – сказал Шеф, постучав по газетной странице. – А ведь неплохо, Ровинская! А ведь можешь же, когда хочешь… Это ты про того американца писала? Как его?

– Скотт. Да. Про него.

– Ммм… – сказал Шеф. – А почему ты в книге про этого Скотта не написала?

– В книге был Влад Орлов.

– Ну, а смысл придумывать?

Написала бы про американца…

Все посмотрели на меня.

Я прокашлялась.

Покраснела.

Не писать же в книге про то, что Скотт мне так и не позвонил. И я сменила тему:

– Влад – это прототип одного моего другого мужчины.

– А-а-а, – сказал Шеф. – Круто-не-ипатцо… У нашей Ровинской мужчины есть. Ладно на первое время сойдет, но учти, истории должны быть не выдуманные. Понятно? Знаю я вас, писателей. Только отвернешься, уже из пальца высасывают.

– Где я вам возьму не выдуманную? – оскорбилась я. – Тиму изнасилую? Или, Чуви?

Шеф ужасно развеселился.

Наш Чуви – помесь Мастера Йоды и Чебурашки, был самой асексуальной персоной в редакции. Кроме того, ненавидел меня всей маленькой, но гордой душой, сокрытой в сухоньком теле.

– Есть же еще Полковник, – напомнил Шеф. – Смотри, какой симпатичный мужчина!.. Тоже бывший военный, как Скотт.

Все разом уставились в угол, где Полковник, словно почуяв, что говорят о нем, тревожно всхрапнул во сне. Он был толст, лыс и кудряв, словно престарелый Купидон, сохранивший детский румянец.

– Спасибо! – горячо и неискренне ответила я. – Я воздержусь. Если он не бросит идею писать о Кане, он все равно не жилец.

Шеф похихикал. Снова посмотрел на меня.

– Да, кстати… Ты что, похудела что ли? Я не пойму…

– На три килограмма, – ответила я, краснея от гордости. – Я почти три недели не пью.

Новость вызвала вялое колебание масс: в конторе терпеть не могли перебежчиков.

– И не курит, – вставил Тимур.

– И не ест, – страшным голосом сказал Чуви.

– Ну-ка, ткни ее палкой, – сказал Шеф Чуви. – Может она вообще сдохла, а я ее прошу о сексе писать.

Общий смех был долог и оскорбителен.

– Что с тобой, Ровинская? – по-отечески спросил Шеф. – Заболела?

– Она влюбилась! – ответил Чуви.

Да так уверено, что я поняла: маленький очкастый говнюк читает мои переписки по «аське».

– В Тимоню?! – всплеснул руками зловредный Шеф, копируя чью-то бабушку.

Тимур закатил красивые осетинские очи и промолчал.

– Не-а.

– В этого их соседа-братка? – всерьез загорелся Шеф, ехидно потирая ладони. – Как его?.. Гаева?

– Еще круче! Про кого она все время по поводу и без повода говорит?

– Про зарплату!

– Про Диму-Матрицу, – не выдержал Чуви.

В редакции откровенно и зло заржали: все знали, что Дима встречается с Сонечкой, по которой сохнет Тимур.

– Вы что, с Тимоней в паре работаете? Он – по блядям, ты – по сутенерам?

– Соня – не проститутка. Она – модель, – сообщил Тимур.