Парцифаль

фон Эшенбах Вольфрам

Та, что вершиной идеала

Для друга нашего была:

Оргелуза, источник зла!..

Подумайте только, что творится!

Способна ль вправду уместиться

Большая женщина в крохотном сердце?

Через какую такую дверцу

Она к Гавану в сердце вошла

И как дорожку туда нашла?..

Держать не стану я в секрете:

Дела проделывает эти,

Конечно, госпожа Любовь!..

Я с нею в спор вступаю вновь,

Хоть этот спор не мной навязан.

...За что так мучиться обязан

Наивернейший ваш слуга?

Жизнь всем, конечно, дорога,

Однако вы ему дороже!..

(Как

дети на отцов похожи!
–

Любовью жил бесстрашный Лот!..)

А разве юный Илинот, 136

Гавана родич, не был вами

Загублен при служенье даме?..

Ах, госпожа Любовь, зачем

Вы досаждаете нам всем

И наше губите здоровье?..

И эти капли алой крови

Я не припомнить не могу,

Что на белеющем снегу

136

Илинот – в немецкой традиции так звали сына Артура.

Перед очами Парцифаля

Напоминанием предстали

О горестной любви к жене...

А смерть принявший на войне

Гамурет – его родитель -

Он разве был не ваш воитель?

Иль он погиб не из-за вас?!

...Пусть вам припомнятся сейчас

Гаван и все его родные!..

Прекраснейшая Итония 137–

Гавана дивная сестра.

Она чиста, умна, добра,

Как в вихре бешеного танца

Кружилась из-за Грамофланца, 138

137

Итония – сестра Гавана, возлюбленная и затем жена Грамофланца. У Кретьена она зовется Кдариссанс (то есть «Светлая»).

138

Грамофланц. – У Кретьена он назван Гиромелантом.

Известного средь королей...

Вы были милостивы к ней?!

Сестра другая – Сурдамур... 139

Ее ли не сгубил Амур,

Влюбивши ее в Александра-царя,

Пред коим рассветная гаснет заря.

Вы всех терзали, всех казнили...

И вот острейшую вонзили

Стрелу в израненную грудь!..

Могу ли вас не упрекнуть

В преступной черствости к Гавану?!

Нет! Обвинять вас не устану...

...Поет Любовь избранник музы!..

139

Сурдамур – немецкая транскрипция старофранцузского Soerdamurs (то есть «Сестра любви»). О ней рассказывается в романе Кретьена «Клижес». Она вышла замуж за византийского принца Александра, и от этого брака родился Клижес.

Но бедный пленник Оргелузы,

Изведав злую вашу власть,

Навек вас должен был проклясть!..

Как много он стерпел лишений,

Одной из ваших став мишеней!..

. . . . . . . . .

Ночь миновала. Рассветает...

Свечного света не хватает

Для состязания с дневным!..

...Гаван движением одним

Смахнул

с себя оцепененье...

В окно вливалось птичье пенье.

И наш приятель ощутил

Прилив могучих свежих сил.

Затем он произнес тихонько:

"Однако же я спал долгонько!..

Но боже! Вот чему я рад!.."

Лежал новехонький наряд

Взамен его одежды грязной,

Забрызганной и безобразной,

Изодранной когтями льва...

Переодевшись, он сперва

Прошелся медленно по залам,

Любуясь блеском небывалым,

Хоть во дворцах живал не раз...

Хрусталь, рубин, смарагд, топаз

Чудесно стены украшали.

Каменья словно бы дышали

Средь беломраморных колонн...

Вдруг, потрясенный, видит он

Большую башню из камней,

Пылавших тысячью огней,

Переливавшихся, сверкавших,

Необъяснимо отражавших

В его обличии живом

Тот мир, в котором мы живем.

Увидел он моря и горы,

Разливы рек, полей просторы,

Луга и тучные стада,

Затем увидел города,

Где улицы, дома и люди...

Конечно, о подобном чуде

Гаван и помышлять не смел...

Признаемся: он онемел...

Но престарелая Арнива

И королевы дочь – Сангива 140

140

Сангива – мать Гавана (см. прим. 131).

В сопровожденье юных внучек 141

(В глазах у каждой – солнца лучик)

Спешат к герою моему

С желанием внушить ему,

Что, хоть была пустяшной рана,

С постели подниматься рано,

Что надобно себя беречь

И всеми делами пока пренебречь,

Чтоб ране вновь не отвориться...

"О госпожа и мастерица, -

Гаван в ответ проговорил, -

Весь век бы вас благодарил!

Вновь приведен я в чувство -

141

В сопровожденье юных внучек... – Это сестры Гавана Итония и Кундри (но не прорицательница. – Ср. прим. 99).

То ваше сделало искусство!

Вас сам господь ко мне призвал!.."

"Так ты мастерицу во мне признал?

И благодарен мне безмерно?..

Ну, что же. Коли это верно,

Тебя хочу я обязать

Их, всех троих, облобызать...

Все трое – королевской крови..."

Он тотчас же, не прекословя,

С охотой выполнил приказ

И (говорю вам без прикрас)

Почувствовал выздоровленье,

С чем он и принял поздравленье...

И все ж глазами ищет он

Ту чудо-башню средь колонн

И страстно молит, чтоб Арнива

Сего не убирала дива...

...Она сказала: "Ну, так и быть.

Все, что можешь увидеть, увидь!" -

И пальцем ему погрозила...

И башня отразила

(Уж так была она устроена)

Прекрасную деву и гордого воина,

Которые мчались галопом

Сквозь лес, по запутанным тропам...

Правила дева горячим конем,

А рыцарь пылал благородным огнем,

И, чувствуя жаркое жженье,