Парашют для утопающего
Шрифт:
Зятя снова не было дома, но по сотовому телефону он ответил сразу же.
– Алло, Володя! Ты в порядке? – От волнения Люся кричала в трубку, хотя связь была великолепной. – Я тебе не могу дозвониться, ты где?
– Нет, я не в порядке! – кричал в ответ молодой отец. – А ко мне сразу надо было на сотовый, потому что я на седьмом небе! От счастья! Я сейчас купил такую кроватку – с ума сойти!! Еще надо цветы заказать.
– Володенька, а ты мне бриллиант не покупал? – наивно поинтересовалась теща.
Зять на минуту онемел. А потом зачастил:
– Да
– Володя! Я не хочу! Не вздумай! Я просто подумала – вдруг ты сдуру возьмешь да и купишь, предупредить хотела – не надо! Не траться!
– А-а, предупредить. Да с чего бы я стал вам дарить… кхм… в смысле, хорошо, что предупредили, а то я уже подъехал к супермакету, как раз хотел отовариться по-крупному.
– Нет-нет, не надо, – еще раз попросила Люся, отключила трубку и с совершенно серым лицом повернулась к подруге: – Вася, это не он.
Василиса согласно мотнула головой и осторожно выудила коробочку с кулоном из потаенного места. Люся взяла футляр и раскрыла. Бриллиант при искусственном свете заиграл всеми гранями.
– За что? – пролепетала Люся.
Василиса отнеслась к этому более спокойно. Она вообще не видела ничего необычного в том, что им кто-то подарил такую вещицу, на то они и женщины, чтобы получать нескромные подарки.
– Люся, а с чего ты вообще решила, что бриллиант подарили тебе? Дай-ка открытку! Где она?
Открытка нашлась на кухне.
– Ну вот, «С днем рождения, мамочка! Твой сын». И все. А где тут написано – «с днем рождения, Людмила Ефимовна Петухова, моя любимая мамочка»? Нет такого! А этой открыткой кого угодно поздравить можно. Я даже примерно знаю, кого это поздравили. У нас наверху Матвеенко Галина проживает. Ты знаешь. Так вот у нее сынок – Алешка, всю сознательную жизнь пил, а две недели назад она его закодировала. И не пьет мужик. Так я думаю, он как раз матери такой сувенир и вручил. Дескать, спасибо, родная мама, что отвела меня от зеленой заразы! Точно тебе говорю. А эта Матвеенко как раз над нами проживает.
– Да ну тебя, – нахмурилась Люся. – Чего собираешь? Этот Алешка всю жизнь дворником работал, чтобы ему квартиру дали, откуда у него деньги на бриллианты?
– Так на водку же где-то брал? И здесь нашел! – упиралась Василиса, хотя ей и самой эта мысль уже не очень нравилась.
Она вдруг отчетливо вспомнила, что женщина, которая приходила накрывать стол, четко поинтересовалась: «Людмила Ефимовна Петухова здесь проживает?» И только после того, как убедилась, что та проживает именно здесь, стала метать икру на стол.
– Понимаешь, – вспоминала Люся. – Меня от роддома такая машина довезла! Иномарка!
– Да разве сейчас кого ими удивишь? – фыркнула Василиса. – Я просто удивляюсь – отчего ты наши деньги на такси разбазариваешь. И это в то самое время, когда у меня нет даже приличной сумочки! Я намедни такую прелесть видела из крокодиловой
Люся даже не ответила. Она принялась доказывать, что никаких денег не потребовалось, что ее вообще довезли даром и еще при этом долго уговаривали, чтобы она села в иномарку.
– И ведь, что самое интересное – тоже сказали, что расплатился сын!
Василиса сморщилась. Уж как не хотелось признавать, но пришлось согласиться, что кулон придется вернуть, потому что Люсю просто с кем-то перепутали.
– Ну что ж, не жили богато… – тяжко вздохнула она, потом отряхнулась, как собака после лужи, и заговорила совсем другим тоном, будто убеждая кого-то невидимого: – А чего ты так перепугалась-то? Ну подумаешь – спутали! С кем не бывает! Мы же сами никого в заблуждение не вводили. Попросят вернуть эту цепочку – так пожалуйста! Забирайте! За!би!рай!те! Про!жи!вем! если вам жалко для прелестных дам каких-то камешков! Фи! Мы с тобой, Люся, дороже стоим. Я так определенно дороже… А может, еще и не попросят. И потом, знаешь, мне кажется, я еще вполне успею сходить в этом кулончике к Ольге на крестины малыша.
Люся пожала плечами. Она не могла объяснить, но предчувствие у нее было самое недоброе.
– Василиса, ты знаешь, я думаю, что нас перепутал весьма состоятельный человек.
– Я тебя умоляю! – легкомысленно фыркнула Василиса. – За нашу-то жизнь нас кто только не путал. Это тебя трясет оттого, что бриллианты подарили. А вот ты вспомни, соседка наша сколько раз забирала у меня своего пьянчугу-мужа?! Вспомни! Потому что меня с какой-то девицей путала. А я просто не могла от этого Сашки отделаться!
Действительно, случилось однажды, что Василиса открыла дверь, не спросив, и к ней тут же ввалился пьяный в дугу соседушка. А потом они с Люсей никак не могли его выпереть, потому что в нем веса – как в индийском слоне. И Валентина тогда чуть Васеньке последние волосины не выдергала. Но так это же было совсем другое.
– И все! И забудем! – наседала Василиса. – А застолье предлагаю съесть. Пусть они потом сами разбираются с той фирмой, у кого заказывали. Все равно эти яства испортятся.
Конечно, они снова уселись за стол и набросились на дармовое угощение. У Люси пропал аппетит, и она вяло ковырялась вилкой в своей тарелке. Только перед сном, когда она твердо пообещала себе спросить в справочной службе о наличии в их городе еще одной Людмилы Ефимовны Петуховой, она немного успокоилась.
На следующий день о неизвестном сыне вспоминать было некогда – Люся с Василисой готовились завтра встречать Ольгу из роддома.
– Вася, а я все же предлагаю – коляску! – настаивала Люся, когда они с подругой выбирали подарок Ольге и младенцу. – Ну скажи, на кой леший новорожденному ребенку пылесос? А тем более микроволновка. И потом – у них уже давно все это есть.