Парашют для утопающего
Шрифт:
– Мам, теть Вась, все готово, – появилась в дверях Ольга, но, увидев спящее царство, потихоньку вышла из комнаты.
Пробудились обе дамы во время второго кормления. То есть Василий криком потребовал пищи и зрелищ, а от детского плача тут же очнулись и няньки.
– Ой, Люся, ну ты и спать! – прикинулась Василиса недремлющей особой. – Я вот уже сижу, смотрю на тебя, смотрю, надо бы разбудить, а ты храпишь, как тебя тронешь? Вот я и бдила, охраняла ваш сон…
Люся протерла глаза и недоверчиво фыркнула:
– У тебя пуговицы от подушки на щеке отпечатались, охранница!
Володя уже пришел и силой затащил нянек за стол.
Когда подруги вышли из подъезда Ольги, на двор опускались синие сумерки.
– Пойдем пешком пройдемся, – предложила Люся. – Подумаем: что делать-то? Может, уехать куда-нибудь да там спокойно Пашку дождаться?
– Мы уже уезжали к Маше на дачу, и чего? – бурчала Василиса. – И дома не отсидишься – видишь же, они теперь услуги на дом вызывают. Ох ты черт… И чего б тебе, Люсенька, в свое время сына не родить? Были бы у тебя детки – Оленька и… Коленька, а? Мучайся тут теперь…
Люся надулась. Вот прямо – жила себе спокойно, считала, что жизнь, в общем-то, удалась, а тут выясняется, что имеется такая крупная недоработка!
– Люсь, смотри! – ткнула ее локтем Василиса. – Опять сынок заботится. И что ж он, гад такой, никак о своей мамочке не позабудет-то?
Рядом с подругами и в самом деле затормозила знакомая темная иномарка.
– Садитесь! – высунулось из окошка лицо девицы в очках.
Подруги переглянулись. Они уже давно научились понимать друг друга без слов. Правда, в обычные дни это умение крепко дремало, но в критических ситуациях не подводило ни разу. Теперь Люся уверенно уселась на переднее сиденье, а Василиса шмыгнула на заднее и как-то подозрительно стала терзать платок цвета бордо.
– А ты чего – опять, что ли, за нами следила? – по-старушечьи ворчала Люся на водительницу. – Чего-то я тебя утром не наблюдала, сама тащилась две остановки. Нет, надо все же Артурчику на тебя нажаловаться.
Девушка даже про дорогу забыла – медленно повернулась очками к пассажирке и басом спросила:
– Какому еще Артурчику?
– Ой, ну я тебя умоляю, – перекривилась Люся. – Я уж не знаю, как правильно твой босс называется. Он ведь у Натальи засветился как Артур, она его и сестре так представила, у Малевского – как психованный больной прошел, у Гриши-свидетеля братом представился. Ты его наверняка по-другому называешь? Прям все такие таинственные, куда там! Ты что – не знаешь, что все тайное… Мы даже знаем, как твой начальник выглядит – здоровый бугай, мордастый… Зачем вы убили Гришу?
Девчонка теперь смотрела только вперед, лицо ее не выражало ровным счетом ничего.
– У него закончился прожиточный минимум, все деньги истратил.
– А на фига вы ему эти деньги совали?! Жил себе парень и жил! Чего вы из себя корчите? Тоже мне – боги отыскались! Захотели – дали денег, захотели – забрали жизнь! Кстати, у меня там еще не скоро сто тысяч останется?
Девчонка цинично фыркнула:
– А кто вам сказал, что у вас сто тысяч будет? Вам по возрасту гораздо меньше полагается.
Люся от такой несправедливости просто задохнулась:
– Эт… этто почему же
– Да какая вы мать? Вы же понимаете, это только игра…
– Ни хрена себе – игрушечки у вас!
– Люсь, – шептала с заднего сиденья Василиса. – Ты у нее про Малевского спроси, спроси, говорю, про Малевского!
Тут уж девица и вовсе свернула к обочине и заглушила двигатель.
– Про какого еще Мале-е-евского? Чего эта бабка несет?! Еще какого-то Малевского выдумали! Вы на нас всех висяков-то не вешайте! – отчего-то сильно взволновалась она.
Даже слишком сильно. У девчонки и руки на руле задрожали. Такой подруги еще не видели невозмутимую очковую змею.
– А чего это ты так разволновалась? – въедливо спросила Люся. – Страшно стало? Думала, мы такие старушки-веселушки, мышки пенсионные, да? Нет уж, миленькая, не на тех вы со своим начальничком нарвались. Быстро говори – как найти твоего бугая!! Где он проживает?!!
Девчонка во время длинной Люсиной речи уже пришла в себя, руки ее снова устроились на руле, а лицо приняло надменное выражение. На вопрос она хотела в очередной раз цинично фыркнуть, но тут же почувствовала, как ее шею обмотал платок – Василиса плотно притянула голову барышни к сиденью так, что та не могла шелохнуться.
– Ну-ка, говори!! – кричала с заднего сиденья Василиса. – Как твоего кровососа найти!! Сейчас узелок покрепче завяжу, и скончаешься тут!! И мне ничего не будет!!
Девчонка, не поворачивая головы, просипела:
– Ага… вам не будет, а вот ей… – Она медленно подняла руку, и в висок Люси уткнулось дуло самого настоящего пистолета. – Ну как? Сами выйдете?
Так играть Василиса не договаривалась. Она молча сдернула платок с шеи этой очковой змеи и тихо проговорила:
– Ну что ж… один ноль в твою пользу… Люся, выходи первая.
Девица повертела головой, как бы проверяя – хорошо ли та держится на шее, опустила пистолет, и Люся, чуть побледневшая, нехотя вышла из машины. Следом за ней вылезла Василиса. У раскрытой дверцы она чуть задержалась:
– Ты все же запомни, если с Люсей что-нибудь случится, меня этот твой пугач не остановит. Взорву всю твою машину вместе с содержимым!.. Лучше бы в куклы играли, честное слово.
Девчонка за рулем даже не шевельнулась.
Подруги, сутулясь, уже перешли дорогу, а машина все стояла на том же месте. Они не могли слышать, как девчонка в темных очках набрала номер на сотовом телефоне и проговорила:
– Они только вышли… До дома не довезла, они стали шалить – сегодня пытались меня придушить, такие вот затейницы… Да нет, я не испугалась, пока еще с этими справлюсь, но… я бы не относилась к этому так легко, они слишком много про вас знают – некоторых клиентов, свидетеля и даже вашу внешность… так и сказали – мордастый бугай… Я ничего и никому не рассказывала!.. Ну и что, что я – баба! А у меня другой язык, и никакое не помело!! Неужели вы подозреваете меня?! Это даже смешно, честное слово!