Парапы Петрова
Шрифт:
– Ну, так что же ты молчишь, почему не хвастаешься, как пришла к мысли создать эту конструкцию? Во всяком случае, должен тебе сознаться, что в реальность происходящего веришь стопроцентно. Да и среди тысячи вариантов контакта мне и в голову не пришел вариант обычного туризма.
– Тебе многое не приходит в голову, Петров.
Петров снисходительно улыбнулся: надо признать, что Полина сегодня продемонстрировала свои способности блестяще. Пусть поторжествует.
– Смоделировать хотя бы одну неучтенную возможность контакта - уже хорошо. Но ведь твои приборы, насколько
– Наверное, но только вряд ли в этом будет необходимость...
– Разумеется, необходимость есть.
Менторским тоном Петров принялся доказывать Полине все преимущества ее изобретения. С женщинами всегда так: пм мало похвалы и одобрения, ям нужны бесконечные похвалы и безудержное одобрение. И Пегров не скупился.
Но Полина вдруг перебила его, резко и решительно перебила:
– Ты ошибаешься, Петров. Нет такой необходимости!..
– Но почему, Полина?..
– Потому что! Потому что твои парапы, Петров, это я...
Стакан с напитком завис в воздухе.
Немыслимо!.. Чудовищно!..
– Полина, ты говоришь ерунду!..
– Не называй ерундой то, что тебе не нравится, во что ты не хочешь верить,-холодно ответила Полина.
– Дни, ночи, недели, месяцы,-годы-десять долгих лет я была без тебя, Петров. Ты был, и тебя не было... Ты без конца твердил о какой-то там самоотверженности. Я же, кроме отверженности, не испытывала ничего. Ты отвергал меня-день за днем, год за годом отвергал...
– Из этого еще ничего не следует.
– Для тебя. А меня изводило одиночество. Я так мучилась им, что единственной моей целью стало-найти путь к тебе, Петров. Путь был один-твоя работа. Она должна была стать и моей тоже. И стала...
Петров вспомнил, как Полина предложила ему свою помощь, как он не вдруг, а тщательно взвесив все "за" и "против", принял. Полину в лабораторию.
– Выходит, тебя не интересовали проблемы нашей лаборатории, тебя интересовал я?..
– Догадлив,-усмехнулась Полина.-Но не волнуйся, скоро меня заинтересовали и проблемы. Помнишь, когда-то давно мы гуляли по берегу реки?
– Да, гуляли.
– И увидели лодку с гребцом, прямо на наших глазах появившуюся из-за поворота?
– Нет, не помню.
– Зато я запомнила. Что мы с тобой знали об этом гребце? Откуда он плыл и куда? Давно ли за веслами или только что взялся за них?.. Сначала я даже не поняла, почему эта лодка так застряла во мне, какое она имеет отношение к моим переживаниям. А потом меня озарило: если немного поработать, может быть, удастся войти в один из каналов связи с тобой так, чтобы создалась полная иллюзия внеземного происхождения сигналов. Никогда я не работала так напряженно и весело. Я ведь не планировала ничего серьезного-так, легкий розыгрыш, шутка, в которой я намеревалась тут же сознаться, если мне удастся остаться неразоблаченной...
– Но не могла же ты все это создать одна?- Петров обвел рукой комнату.
– Нет, конечно. Но ты сам ходатайствовал о том, чтобы мне разрешили дополнительную работу на дому. А мое положение в лаборатории
– Значит, о шутке знаешь не только ты?..
– Не пугайся, Петров. О шутке знаю только я, и больше никто. О шутке, которая стала трагедией, потому что уже после первого переданного мной сигнала я поняла, что не смогу остановиться. Мне было интересно наблюдать за тем, как ты расцветаешь, как ты радостно возбуждаешься всякий раз, когда парапы - а точнее, я -проявляют себя. И вот уже три года, как ты живешь одними парапамн, Петров. Живешь мной...
Петрова передернуло:
– Ты довольна, не так ли?
– Нет, Петров, я НЕдовольна...
Петров взглянул в лицо Полины. Оно было печальным. Такое знакомое, такое тысячу раз понятое и такое, как оказалось, неизвестное лицо!.. Получается, что Поляна и Клинч, тот самый Клинч, в общении с которым Петров чувствовал чаще равенство, реже - свое превосходство и столь же редко, но все-таки свою слабость, - получается, что этот Клинч - Полина!.. Однако если было возможно проявить слабость перед Клинчем, то перед Полиной...
– Ты понимаешь, что уничтожила все?!. Все, без остатка!..
– Да, Петров. Мне больно, но я намеренно пошла из эту боль. В конце концов, я могла бы просто прекратшь игру. И вы, пытаясь установить, почему замолчали парапы, рано или поздно, скорее всего, открыли бы обман, но никогда не нашли бы автора-уж об этом я бы позаботилась. Но понимаешь... Я, наверное, разлюбила тебя, Петров. Или нет... просто ты стал мне неприятен. Чем более страстным становилось твое увлечение парапами, чем чаще я оставалась одна, тем противнее мне становилось. Мне было грустно и смешно смотреть на тебя, выслушивать твои многочисленные рассуждения о природе парапов. Ты уходил надутый и важный, преисполненный сознания своей исключительности. А я смеялась, потому что хорошо знала, к чему ты уходишь...
– Довольно!- прокричал Петров, Злость и стыд охватили его.
– Нет! Я долго ждала, Петров, чтобы ты опомнился, чтобы ты понял, что нельзя быть рядом с человеком и не отдавать ему себя. Но ты все бросал -"ради святого дела!.." И цену этому делу никто не знал лучше меня...
Полина замолчала. Петров старался не смотреть на нее: боялся ударить. И ему ясно представлялась картина его разоблачения перед всеми, невольно втянутыми в обман. Лучшие умы Земли обдумывали проблему контакта с несуществующими парапами!.. Целый штат сотрудников занимался дешифровкой сигналов!.. И всему виной - Петров!..
А Полина медленно продолжала:
– Ты, Петров, никогда не задавался вопросом, зачем людям контакты с другими мыслящими существами. Ты просто искал контакта и работал на него, потому что, как тебе кажется, ты можешь это делать. Но зачем, зaчем нам внеземные контакты, когда люди - даже близкие, как мы,-друг друга-то понять не могут?!В голосе Полины звучала горечь, давняя и неизбывная.Зачем нам еще и инопланетяне, если мы-люди одной планеты, одного развития - не можем жить в любви и в мире?!. Зачем нам добывать непонимание в космическом масштабе?!.