Параллельный мальчик (сборник)

Житинский Александр Николаевич

– Иностранец… – зашелестело в толпе. – Что он сказал? Пусть переведут.

К микрофону подошел массивный человек в шляпе.

– Наш иностранный гость из… республики Кирибати приветствует перестройку! – сообщил он и объявил следующего оратора.

Санька незаметно отодвинулась от мамы и бочком-бочком приблизилась к скрытнику. Возле него уже толпилась стайка фарцовщиков, но скрытник лишь разводил руками: мол, ничего нет, кроме флагов на теле! Санька тихо шепнула ему:

– Ветпри, никдельбез!

Скрытник удивленно

уставился на Саньку, но все же поприветствовал:

– Вороздо, карочду! Ты дакуот?

Но Санька не стала объяснять – откуда она, а быстро и решительно принялась инструктировать скрытника, где и когда ему надо быть, чтобы пустить Саньку в оборотный мир.

– Зачем тебе? – спросил он на своем языке.

– Ищу одного человека. То есть – скрытника… Ты случайно не слышал: Шольаль?

– Нет, – покачал он головой. – Родго шойболь.

– Как тебя зовут? – спросила Санька.

– Ванбол, – ответил он.

– А меня – Касань. До встречи!

Мама вернулась с митинга взволнованная. Она никак не могла выбрать между «да» и «нет». Санька попыталась сказать, что совсем не обязательно выбирать между ними – можно плюнуть и на то, и на другое. Но мама взволновалась еще больше и обвинила Саньку в аполитичности, что во всем, мол, виноват этот подозрительный старикашка, что если раньше Санька хотела искоренять зло, то теперь не хочет выбирать даже между «да» и «нет».

– Не смей говорить плохо о моем Альшоле! – сквозь зубы сказала Санька и ушла в свою комнату, прихватив телефон на длинном шнуре.

– Завтра едем к дедушке, – сказала мама ей вслед.

– Как бы не так! – прошептала Санька, прикрыла дверь и набрала номер Захара.

Услыхав Санькин голос, Захар обрадовался, принялся расспрашивать про новости, но Санька оборвала его:

– Подожди. Сейчас не до того. Ты мне нужен.

– Когда? – спросил Захар.

– Сегодня ночью.

– Зачем? – с тревогой спросил Захар.

– Там узнаешь. Что, испугался?

– Вот еще! – сказал Захар. – Где и когда встретимся?

– В час ночи на углу Большой Пушкарской и Ленина. Я буду в джинсах и черной футболке. На футболке написано: «Спасем мир!».

– Знаю такую футболку, – сказал Захар. – Видел… А я буду в обычном костюме. В сером…

– При галстуке? – съязвила Санька.

– Могу при галстуке…

Теперь следовало усыпить бдительность мамы.

Весь вечер Санька разговаривала с ней только о балете и перестройке. Мама была чрезвычайно довольна. В одиннадцать часов они с Санькой расцеловались и отправились спать по своим комнатам. Санька подождала, пока в комнате мамы погаснет свет. Потом еще минут пятнадцать. Затем Санька уронила на пол толстый англо-русский словарь. Вопросов из маминой комнаты не последовало.

Тогда Санька быстро оделась и написала маме такую записку:

«Мама!

Прости меня, я ухожу. Я люблю Альшоля и должна его

найти. Если ты когда-нибудь любила, ты меня поймешь! Не волнуйся, я уже большая. Пока я люблю, со мной ничего не случится!

Твоя Саша».

Она оставила записку в прихожей на тумбочке. Взглянула на себя в зеркало: лицо было решительное и одухотворенное, Санька сама себе понравилась. Все-таки это был поступок! Она выскользнула на лестницу и тихо притворила за собой дверь.

На углу Большой Пушкарской и Ленина, у окон детского сада, куда Санька ходила в детстве, маячил длинный нескладный мальчишка в сером костюме и при галстуке. В руках он держал букетик гвоздик. Санька заметила его издали, потому что ночи были еще светлые.

– Привет, Захар!

– Вот ты какая… – сказал Захар, разглядывая ее. При этом он сильно прищурил глаза.

Санька сразу поняла, в чем дело.

– Немедленно надень очки! – приказала она. – Ты же близорукий.

В очках Захар оказался гораздо привлекательнее, а уж Санька несомненно ему понравилась, потому что Захар смутился и неловко сунул ей букет.

– Это тебе.

– Следуй за мной. И запомни, что сегодня меня зовут Касань.

– Касань… – повторил Захар.

– А тебя – Харза.

– Понял! – кивнул Захар. – Слоговой перевертыш. Своего рода палиндром.

– Сам ты палиндром! – Санька не знала этого слова.

– А зачем это нам? – спросил Захар, торопливо поспевая за Санькой по ночной Большой Пушкарской.

– Увидишь! – таинственно шепнула Санька.

Они дошли до подворотни, где когда-то Альшоль с Санькой скрывались от могучих санитаров. Санька подошла к той же обитой железом двери, сказала:

– Кройот, Ванбол!

– Он, и вправду, Болван? – осведомился Захар, который сразу понял перевод.

– Узнаем.

Дверь на этот раз не стала податливой, как занавеска, а просто отворилась. За дверью стоял Ванбол, обмотанный в флаг Соединенных Штатов Америки, весь в звездах и полосах.

– Привет, Касань! – сказал он. – Смотри, какой клевый флажок раздобыл на выставке в Гавани… А это кто? – указал он на Захара.

– Харза, – поклонился Захар.

– Мой друг, – сказала Санька и удивилась, потому что эти слова звучали одинаково и по-прямому, и по-оборотному.

Он повел Саньку и Захара темными переходами и вскоре вывел на улицу Ленина в том самом месте, где Санька была в прошлый раз. Ее поразило, что оборотный город за эту пару недель стал еще запущеннее и страшнее.

– Что это у вас происходит? – с испугом спросила Санька.

– Это не у нас, а у вас, – сказал Ванбол. – Наш город – это отражение души вашего города. Чем больше неустройства, смятения, страха в душе вашего города, тем ужаснее выглядят дома в нашем городе.

Они вышли в сквер с холмом, изрытым землянками. На скамейках сидели скрытники, ждали Саньку.