Параллельные прямые
Шрифт:
— Зачем ты так? Я для тебя старался, а ты? С твоей подачи, с меня взяли подписку о невыезде. — заискивает гость.
— Подписка только начало, дальше начнется длительный отдых в местах не столь отдаленных. Если повезет разместитесь с подельником на соседних нарах. — Генкин голос становится ледяным.
— Щенок неблагодарный! Видит Бог, я хотел по хорошему. Кретин! Думаешь если меня уберешь спокойно жить будешь? На твой бизнес не только я глаз положил. Ну ничего, на сегодняшний день твой единственный законный наследник —
— Пошел вон! За все слова, которые сейчас из твоего поганого рта вылетели, ты мне отдельно ответишь, учти. Если хочешь меня спровоцировать, чтобы тебя покалечил перед советом директоров — у тебя не получится. Я потерплю до окончания. — снова голос Шведова.
А мгновенье спустя…. Как будто глубокий вздох и кто-то или что-то падает… Мама дорогая! Генка гостя что ли прибил? Я сую телефон в карман, теперь как на зло ключей не обнаруживаю… Снова шарю по комоду, ну да, на место трубки зачем-то положила. С верху кто-то торопливо сбегает вниз. Выскакиваю за дверь, успеваю увидеть мелькнувшую на пролет ниже мужскую спину в коротком черном пальто…
Что это было?
С Генкиного этажа, едва различимый стон. Я рванула перепрыгивая через ступеньки.
Шведов лежит на боку…не шевелится. По белой футболке растекается бурое пятно…кровь! Говорят, в экстримальных ситуациях, сила человека во много раз возрастает. Не врут. Без особого напряга переворачиваю тяжелого Генку на спину, на сколько могу задираю майку. Бухаюсь рядом с ним на колени, пачкаясь в крови нахожу рану, с левой стороны, в области сердца. Срываю с себя хлопковую футболку, комкаю ее, правой рукой крепко прижимаю хлопковый комок к ране. Слышала где-то, что главное остановить кровь…. Голова кружится, телефон в кармане застрял, никак не вынимается.
Генка пошевелился и открыл глаза….
— Маш, я снова тебя подвел…. Прости….
Генка замолчал, мне вообще показалось, что он перестал дышать. Я закричала, что было сил:
— Помогите! Кто нибудь, помогите!
И упрямо пыталась вывернуться и достать дурацкий телефон, умудриться залезть левой рукой в правый карман брюк, при этом стоя на коленях, никак не получалось. Правую руку даже на долю секунды боялась убрать от раны, казалось сразу кровь хлынет фонтаном, и все. Остановить не смогу.
— Помогите! Срочно нужна скорая! — продолжаю кричать, есть надежда, что бабушка услышит…. Слабая надежда, бабуля, когда Мишаня засыпает, смотрит телевизор в наушниках.
Генка снова зашевелился! Глаза открыл, даже улыбнуться пытается!
— Маш, ты…. Замерзаешь. Боже какая ты красивая…
Когда человек, которому сердце ножом проткнули, с интересом уставился на твою грудь, это скажу я вам…. Лично меня, с панталыку сбило.
Снова набираю в легкие воздуха и выдаю:
— Помогите! Не смотри ты так! Сама знаю — белье красивое!
— Я не смотрю,
В ситуации когда минута кажется вечностью, главное не впадать в отчаяние! Я все таки извернулась, трубку из кармана выудила. Правда она мне не пригодилась, в ту же секунду, как телефон оказался у меня в руках, подоспела помощь. Видимо, вселенная надо мной сжалилась, решила вмешаться: раз уж жильцы дома меня не слышат, или не хотят слышать, она прислала ко мне — Ангела. Самого настоящего, только без нимба и шуршащих за спиной крыльев. В куртке с надписью МЧС и чемоданчиком с красным крестом в руках.
Ромка Ангел, мой одноклассник живущий в соседнем подъезде, врач неотложки Министерства Чрезвычайных Ситуаций, несмотря на плотное телосложение, взвился вверх по лестнице легко и бесшумно.
— Твою мать! Там местные парни мужика с окровавленным ножом поймали, сказали из этого подъезда выскочил…Хорошо я полицию не стал дожидаться, побежал смотреть… — Ромка поставил чемоданчик, — Маш, отойди в сторону. И это, куртку мою накинь.
— А рану как? Отпустить? — спрашиваю испуганно. Генкина кровопотеря меня пугает больше, чем мое неглиже.
— Отпускай, — коротко командует Ангел, стряхивает с себя куртку, я неловко поднимаюсь с колен, утопаю в Ромкиной рабочей одежде.
— Давно без сознания?
— Минуты полторы. Ром, мы его довезем до реанимации?
— При желании сам добежит, — острит повидавший всякого в силу специфики профессии Ангел, умелыми пальцами быстро ощупывает Генкину ранку, — похоже ничего страшного, угрозы жизни как таковой нет. До госпиталя доберемся, точнее скажут. Маш, ты как насчет Бурденко? Они здесь рядышком.
Ромка перевязал раненого, сделал какой-то укол. Я…. Я сидела рядом с Генкой на корточках и плакала. Нервное напряжение дало о себе знать. И Генку страшно жалко. Закончив с процедурами, Ангел кому-то позвонил, попросил подняться с носилками, а меня прогнал одеваться, если хочу с ними поехать. Сказал, что это не по правилам, но нарушать, так нарушать. Они и здесь то оказались, потому что Ромка документы дома забыл. Вот и заскочили за ними на реанимобиле, а тут мы с проникающим ножевым.
— Беги Маш, как раз пока оденешься, мы его на носилки забросим. Хреново без лифта, вдвоем тяжело будет нести.
Я на заплетающихся ногах, путаясь в огромной куртке понеслась вниз. На середине лестницы меня догнал Генкин голос.
— Знать бы заранее, не отпускал бы охрану. Они ребята здоровые, могли помочь носилки спустить. Может я сам потихоньку попробую? Вроде уже ничего не болит….
— Очнулся голубчик? Самому не стоит. Тут был такой случай, парня молодого в драке подрезали, так он вообще боли не почувствовал. Дрался дальше, умер от потери крови. Рядом с ним такой Маши не оказалось, которая могла остановить кровь.