Параграф 78
Шрифт:
Выдавливаю в кювету содержимое двух шприц-дротиков. Это ТЛ-4, такая курареподобная штука, почти мгновенно отключает мышцы – за исключением дыхательных (если не передозировать). Доливаю фентанилом из аптечки, всё размешиваю. По половинной дозе фентанила на каждого – нормально, это просто чтобы не нервничали. Отруб будет, но неглубоко и ненадолго.
Набираю смесь в два шприц-дротика, заряжаю арбалет.
115.
Они, представьте себе, спят. Как две маленьких белых птички. Лиса спит очень удачно, закинув на Скифа толстенькое бедро…
Сколько лет я мечтал об этом! Прицелиться Лисе в жопу и нажать спуск. Мне хочется растянуть это мгновение, но
Лиса вскрикивает и подпрыгивает, а Скиф мгновенно садится и пытается поймать пистолет, но я успеваю раньше – дротик вонзается ему в грудную мышцу, и он плавно проливается обратно на койку, где чуть медленнее (жирок всё-таки мешает всасыванию) расплывается Лиса. Скиф бормочет что-то, но не слишком разборчиво, и мне кажется, что это просто мат.
116.
Остаётся мало всего. Мало времени – и мало дел. Но времени всё-таки меньше.
Вот что существенного я выяснил из того, на что раньше не обратил внимания или чего просто не знал, потому что никто не удосужился мне эту информацию сообщить: многие грузы при создании станции завозили сюда тайно, через подводный шлюз; очевидно, грузы эти транспортировали под днищами фальшивых танкеров или барж. Находится этот шлюз позади спортзала, за раздвижными воротами, которых я раньше не заметил. Точнее, заметил, но не понял, что это ворота: на створках их смонтированы «шведские стенки». И второе: в медотсеке установлена барокамера. Она лёгкая, из прозрачного пластика. Насколько я знаю, такие барокамеры применяют при всякого рода лёгочных поражениях и при начинающейся гангрене; наверное, и при каких-то других болезнях. Я прикинул её объём и вес – и решил, что она будет плавать, как пробка. Даже с двумя тушками внутри. Если, конечно, выкинуть всё лишнее, а именно матрац, дыхательную и измерительную аппаратуру, систему удаления отходов…
Интересно, непогода наверху продолжается?
Первым делом я проверил работоспособность шлюза. Хотя им не пользовались лет пять-семь, всё вроде бы работало, надо было только разобрать завал из пустых ящиков и старых досок. Делать это одной рукой было нелегко, но выбора у меня не оставалось. Тем более, что я уже научился отключать боль.
Жаль только, что нельзя вот так же волевым усилием восстановить разорванные мышцы.
Далее: я прикатил барокамеру к комнате, где валялись Скиф и Лиса. Дораздел их (благо, там уже мало что осталось снимать), затащил в барокамеру, сунул туда же диктофон с прощальным посланием, сигнальный фонарь, баллон с воздухом и пару патронов с поглотителями углекислоты. Думаю, на первое время им этого хватит.
Потом я промыл барокамеру чистым кислородом из баллонов, наддул её до двух атмосфер (иначе под водой раздавит) – и покатил всё это дело в шлюз. Подумал и написал на крышке несмываемым маркером: «Вскрыть не ранее 12-00» – на всякий случай с некоторым запасом.
117.
Зачем я всё это делал? Убейте меня, не представляю даже. Я знаю, как это воспримет Лиса. Она будет реветь, когда её никто не видит. Я знаю, как воспримет Скиф. Он будет прыгать, как павиан, и орать, что проклятый Гудвин обманул его, благородного Скифа, сделал его, опустил, можно сказать, да так хитро, что не оставил Скифу ни шанса алаверднуться. Или ещё смешнее: Скиф очнётся первый, обнимая холодную, как мёртвая англичанка, Лису. Он закричит и заплачет, потом примет яд. Когда его страшные конвульсии закончатся, очнётся Лиса. Она обнаружит, что Скиф стал совсем зелёный (это яд так действует), всё-всё поймёт, меня простит – и воткнёт в своё большое многоместное сердце эсэсовский
Пусть скажут спасибо, что я отправил их за борт через грузовой шлюз, а не через систему продувки фановой камеры, «клоаки»…
118.
Вот и всё.
Я подорвал маленький лифт – вернее, выбил дно кабины и выворотил створки двери, – поднялся в единственном уцелевшем лифте наверх – и полез к генераторам. Да, Спам оказался прав: было совсем не трудно испортить генераторы так, чтобы отработанная плазма поступала во внутренние помещения. Но лично я сомневался, что смогу продержаться долго в таких условиях; мне же хотелось продержаться долго.
Поэтому я просто погасил пламя, дал генератору немного остыть – и перебил газовую магистраль. И побежал (побежал!.. ха!) вниз.
По моим подсчётам, пройдёт час или около того, прежде чем газ проникнет во все закоулки станции. Ну, кроме одной из комнат жилого блока, где буду сидеть я. Комнаты сравнительно герметичны.
Вот и всё.
119.
Когда я заметил, что начинает замедляться время? Наверное, тогда же, когда стал заполнять собой всё отпущенное мне пространство. Просто когда движешься, время притормаживать нельзя. То есть можно, но это рискованно. Теряешь координацию.
Другое дело, когда ты в неподвижности…
Я посидел немного и понял, что мне это нравится. Чертовски нравится.
Пришлось встряхнуться и доделать ту малость, которая оставалась недоделанной. То есть – обустроить свою Вселенную.
Она началась когда-то Большим Взрывом – и когда-нибудь им же закончится. Дыхание ада придёт из глубин, и сам воздух превратится в пламя. Но для этого нужно вот здесь, на пульте детонаторов, выставить задержку взрыва – и запустить отсчёт.
Я поставил тридцать минут. Вот так: 00:30:00.
И тут же стало 00:29:59…
120.
Я сделал ещё кой-какие приготовления, самые мелкие: хватил глюкозы, например, потом приковал себя к койке – так, чтобы, если вдруг долбанёт помутнение, не выключить таймер, – и выкинул подальше ключ от наручников. А потом…
Вы ещё чего-то ждёте? Наверное, зря.
(Я могу, конечно, рассказать подробно, как произошла катастрофа в лаборатории: это резко поумневшие хомячки устроили массовый побег, построив механическую катапульту, и они же в каменных дебрях станции сражались с крысами, а потом крысы тоже заразились этим гениализирующим вирусом, поумнели, перебили хомячков, освободили своих заключённых – и объявили беспощадную войну людям… Или другое: как люди один за другим выпадали из жизни, но многие из них до последнего оставались людьми… или даже становились людьми, возносились в люди, потому что то, чем они занимались тут прежде, было гнусно… Но – вы ведь всё это можете представить сами. И почему инженер Миша минировал и выход, и вход. И кто прорезал дверь, и от кого защищал её член-корр Мартин Васильевич. И прочие подробности, которые не влияют ни на что, а просто тешат наше любопытство…
Лично меня интересовало только одно: совсем скоро Скиф и Лиса узнают, что нас всех планировали убить, хотели убить, пытались убить. И узнают, почему. И кто во всём виноват. И – что на самом деле для них самих ещё ничего не кончилось.
Чёрт, ведь ни Лиса, ни Скиф ни бельмеса не понимают в планировании операций… а я уже далеко, я уже в бесконечном прошедшем…
Я создал для них четырнадцать планов дальнейших действий, от стремительных синглов до медленных непрямых роскошных многоходовок с привлечением втёмную самых разных дополнительных сил, и все они были совершенно беспроигрышные – но у меня не было ни малейшей возможности переслать их туда, в абсолютное – то есть недостижимое – будущее…