Парадокс времени

Колфер Йон

Тяжелая дверь слетела с петель, как будто ее вышибли снаружи. Дворецки, спотыкаясь и дрожа от усилий, толчками втащил вагонетку в комнату.

– Он силен, - сказал Опал, почти в восхищении.
– Я загипнотизировала его, но все равно он отказался убить твоих друзей. Глупое человеческое сердце почти взорвалось. Все, что я смогла заставить его сделать, это построить бочку и заполнить ее жиром.

– Чтобы задушить магию волшебных существ, - предположил Артемис.

– Конечно, идиот. Теперь игра совершенно точно закончена. Закончена. Дворецкий - мое скрытое преимущество,

как могли бы сказать вы, люди. У меня все тузы на руках. Ты один. Отдай мне лемура и я вернусь в свое время. И никто не пострадает.

– Если Опал получит лемура, то пострадает вся планета, - подумал Артемис.

Опал щелкнула пальцами.
– Дворецки, заберите животное.

Дворецки сделал единственный шаг к Артемису и остановился. Его широкая спина мучительно задрожала, а пальцы скрючились, словно пытались скрутить невидимую шею.

– Я сказала, забери животное, ты, глупый человек.

Телохранитель упал на колени, ударяя кулаками об пол и пытаясь изгнать голос из своей головы.

– Дай мне лемура сейчас же!
– вопила Опал.

Дворецки сохранил достаточно сил, чтобы произнести три слова: - Иди... в... ад...

Вдруг он схватился рукой за грудь и упал.

– Упс, - сказала Опал.
– Сердечный приступ. Я убила его.

– Оставайся сосредоточенным, - приказал себе Артемис, - Опал, возможно, и держит все тузы в руках, но в одном из этих тузов есть дыра.

Артемис пощекотал Джиджи под подбородком.
– Спрячься, маленький друг. Спрячься.

С этими словами он подбросил лемура к люстре, висящей на потолке. Джиджи забарахтался в воздухе, а затем ухватился за стеклянную переборку люстры. Он проворно влез внутрь, спрятавшись среди листьев-кристаллов.

Опал немедленно потеряла интерес в Артемису, пытаясь поднять тело Ангелины до уровня люстры. Расстроено завизжав, она поняла, что такая высота непосильна даже для существа с ее силами.

– Доктор Шолк!
– закричала она, и где-то ее настоящий рот произнес то же самое.
– В спальню, Шолк!

Артемис запомнил эту информацию, а затем, увернувшись от Опал, склонился около кровати матери. Переносной дефибриллятор стоял среди разного медицинского оборудования, расположенного вокруг кровати под балдахином, и Артемис, быстро включив его, протянул все это хитрое приспособление туда, где лежал Дворецки.

Телохранитель лежал лицом вверх, раскинув руки, как будто на его груди лежал невидимый валун. Его лицо было перекошено от напряжения. Глаза закрыты, зубы сжаты, испарина на лбу.

Он расстегнул рубашку Дворецкого, открывая бочкообразную грудную клетку, покрытую шрамами и мощной мускулатурой. Поверхностное обследование показало, что сердце не бьется. Тело Дворецки уже умерло, но его мозг был еще жив.

– Держись, старый друг, - пробормотала Артемис, стараясь сосредоточиться.

Он вытащил электроды из кобуры, снимая с их контактной поверхности защитную пленку и покрывая их специальным электропроводящим гелем. Пока он ждал, когда накопится заряд, электроды, казалось, становилось все тяжелее с каждой минутой. К тому времени, как лампочка-индикатор

заряда загорелась зеленым, они были подобно каменным глыбам в его руках.

– Разряд!
– воскликнул он, ни к кому особенно не обращаясь, когда поместил электроды на грудь Дворецки. Он нажал кнопку, находящуюся по его большим пальцем, посылая 360 джоулей в сердце своего телохранителя. Тело Дворецки выгнулось, и Артемис почувствовал резкий запах горящих волос и кожи. Гель стал хрупким и вспыхнул, выжигая два круга в местах, где электроды вступили в контакт с кожей. Глаза Дворецки резко открылись и его огромные руки обхватили плечи Артемиса.

Он все еще раб Опал?

– Артемис, - выдохнул Дворецки, но затем смущенно нахмурился.
– Артемис? Как?

– Позже, старый друг, - резко сказал ирландский мальчик, мысленно переходя к следующей проблеме.
– Пока просто отдыхай.

Этот приказ ему не потребовалось повторять. Дворецки тут же снова потерял сознание, но его сердце продолжало уверенно биться в груди. Он был мертвым не настолько долго, чтобы его мозг успел погибнуть.

Следующей проблемой Артемиса была Опал, или, если сказать более точно, ему необходимо было вытряхнуть ее из тела матери. Артемис сомневался, что мать сможет выздороветь после такого испытания, если этого не сделать как можно скорей.

Артемис, сделав несколько вдохов, собрался с силами и переключил все свое внимание на парящее тело его матери. Она кружилась под люстрой, не в силах подняться выше и пыталась ухватить Джиджи, который, казалось, насмехался над ней, махая ей всеми четырьмя лапами.

Эта ситуация может стать более ирреальной?

Тут Доктор Шолк вошел в комнату, размахивая пистолетом, который казался слишком большим для его тонких рук.

– Я - здесь, ваше высочество. Хотя должен сказать, что мне не нравится ваш тон. Я могу быть зачарован, но я не животное.

– Да замолчи, Шолк. Я вижу, что мне придется поджарить еще несколько твоих мозговых клеток. А сейчас, пожалуйста, принеси мне этого лемура.

Шолк показал четырьмя пальцами своей свободной руки на люстру.

– Лемур очень высоко, не так ли? И как вы хотите, чтобы я достал его? Может мне убить его?

Опал со свистом бросилась вниз, она была похожа на гарпию.
– Нет!
– вопила она, колотя его по голове и плечам.
– Я сама сотню раз убью тебя до того, как ты сможешь повредить хоть волоску на его шкуре. Он - будущее. Мое будущее! Всемирное будущее!

– Действительно, - сказал доктор.
– Будь я не загипнотизирован, я подозреваю, что я бы сейчас зевал.

– Стреляй в людей, - скомандовала Опал.
– Сначала в мальчика, он самый опасный.

– Вы уверены? Мне кажется, человек-гора более опасен.

– Стреляй в мальчишку!
– расстроено взвыла Опал, слезы злости текли вниз по ее щекам, - Затем в Дворецки, и в конце - в себя!

Артемис сглотнул. Это резко уменьшало их шансы; его сообщник должен сделать свой ход.

– Очень хорошо, - сказал Шолк, пытаясь снять с предохранителя зауэр Дворецки, - Что-нибудь, чтобы избежать этой сцены.