Парадокс времени

Артемис сидел в кожаном кресле, перед Беккетом и Майлсом. Его мать лежала в кровати с легкой простудой, отец был с врачом в ее комнате, а он, держа в руке книгу, развлекал близнецов. Разве есть лучшее развлечение для детей, чем уроки?

На нем была небрежно одетая небесно-голубая шелковая рубашка, легкие светло - серые шерстяные брюки и мокасины от Гуччи. Темные волосы были зачесаны назад, и он пытался улыбаться, обращаясь к детям.

–

Артемису нужно в туалет?
– спросил Беккет, сидя на корточках посреди тунисского ковра. На нем был только испачканный травой жилет, который он пытался натянуть на колени.

– Нет, Беккет, - сказал Артемис.
– Мне просто трудно выглядеть веселым. А на тебе одет подгузник?

– Подгузник, - фыркнул Майлс, который научился в возрасте четырнадцати месяцев строить лесенку из энциклопедий, чтобы достать до унитаза.

– Нет подгузника, - надулся Бекетт, хлопая по все еще жужжащей мухе, застрявшей в завитках его липких светлых волос.
– Бекетт ненавидит подгузник.

Артемис сомневался, что няня забыла одеть на Беккета подгузник, и задумался над вопросом, где этот подгузник находится сейчас.

– Очень хорошо, Беккет, - продолжал Артемис.
– Давай пока отложим тему подгузника, и перейдем к сегодняшнему уроку.

– Шоколад на полках, - сказал Бекетт, подняв палец, показывая воображаемый шоколад

– Да, хорошо. На полках может лежать шоколад.

– И кофе экспрессо, - добавил Бекетт, у которого были странные вкусы, например кофе экспрессо и патока. В одной и той же чашке...

Однажды он съел несколько ложек этой смеси, пока ее не забрали у него. Малыш не спал двадцать восемь часов.

– Мы будем изучать новые слова, Артемис?
– спросил Майлс, который хотел поскорей вернутся к банке с плесенью в его спальне.
– Я вместе с Профессором Приматом провожу эксперименты.

Профессор Примат - это плюшевая обезьянка, «подопытный кролик» в лаборатории Майлса. Забавная игрушка, занимавшая большую часть его времени, была помещена в мензурку из боросиликатного стекла и стояла на лабораторном столе.

Артемис запрограммировал голос обезьяны, чтобы она отвечала на голос Майлса двенадцатью фразами, включая, «Оно живое, живое!» и «История запомнит этот день, Профессор».

– Ты скоро сможешь пойти в свою лабораторию, - сказал Артемис одобрительно. Майлс принадлежал к числу людей, которым с рожденья суждено стать выдающимися учеными-натуралистами.
– Итак, мальчики, я подумал, что мы могли бы поговорить немного о поведении в ресторане.

– Чихаешь, как червь, - сказал Бекетт, который не хотел выбыть из разговора.

Артемис был почти поражен этим замечанием. Черви меньше всего подходили на роль блюда из меню, улитки - еще куда ни шло, но черви...

– Забудьте о червях, - попросил он твердым голосом.

– Забыть

червей!
– сказал Бекетт, испугавшись тона брата.

– Только на время, - успокаивающе сказал Артемис.
– Как только мы закончим нашу игру в слова, вы можете думать о том, что о чем захотите. И, если вы будете хорошо играть, я возьму вас посмотреть на лошадей.

Верховая езда была единственным видом спорта, которым Артемис занимался. В основном потому, что лошадь делала большую часть работы. Беккет указал на себя пальцем.

– Беккет, - сказал он гордо, - Черви уже забыты.

Майлс вздохнул.

– Простак.

Артемис начинал сожалеть о том, что начал этот урок, но начав, он уже был настроен довести его до конца.

– Майлс, не называй своего брата простаком.

– Хорошо, Артемис. Но ему нравится. Ты - простак, не так ли, Беккет? Простак Беккет, - сказал маленький мальчик счастливо.

Артемис сложил ладони вместе.

– Право, братья. Начинаем. Представьте себя за столом в ресторане «Монтмар».

– В Париже, - добавил Майлс, самодовольно выправляя шейный платок, который он взял у отца.
– Не так ли?

– Да, это в Париже. Подумайте, что вы будете делать, чтобы привлечь внимание официанта. Итак, что вы сделаете?

Младенцы безучастно уставились на него, и Артемис начал сомневаться, не задал ли он слишком сложный вопрос. Он был удивлен, когда увидел искру понимания в глазах Бекетта.

– Хмм...Сказать Дворецки «прыгни ему на голову»?

Майлс был впечатлен.

– Я согласен с тобой, простак.

– Нет!
– сказал Артемис, - ты должен поднять указательный палец и...

– Почесаться?

– Что? Нет, Беккет, не почесаться, - Артемис вздохнул, это было невыносимо. Невыносимо. И почему он не может провести вечер, внедряя новую флеш-карту или модифицируя лазерную указку, которой можно осветить все, что угодно или прожечь насквозь любой стальной лист.

– Давайте попробуем вместе. Поднимите указательный палец и скажите «hi, garзon». Теперь вы...

Мальчуганы сделали так, как им сказал брат, они стремились удовлетворить странные, по их мнению, запросы Артемиса.

– Hi, garзon, - пухлые пальцы близнецов поднялись в воздух, а потом губы Майлса проговорили еще два слова, обращаясь к своему брату-близнецу.
– Артемис простак.

Артемис поднял его руку.
– Я сдаюсь, вы победили, больше никаких уроков! Почему бы нам не порисовать.

– Отлично, - сказал Майлс.
– Я должен покрасить свою банку с плесенью!

Беккет выглядел обеспокоено.
– Я ничего не выучу, не так ли?

– Нет, - сказал Артемис. Подумав, что брат расстроен он проявить нежность и взъерошил брату волосы и тут же пожалел о своем поступке.
– Ты ничего не узнаешь.