Парадокс Севера
Шрифт:
Когда мы добрались до нашего корпуса, Леси в комнате не было. Я обвела взглядом обстановку, убеждаясь, что с тех пор, как покинула комнату несколько часов назад, ничего не изменилось.
— Мой тот, что справа, — кивнула я на одиноко стоящий шкаф в углу. — Вот, полюбуйся. — Распахнула дверцы и застыла. На этот раз от шока, а не от ужаса.
На каждой вешалке в полиэтиленовых пакетах висели вещи. Совершенно новые.
Пашка подошёл сзади и ошарашенно выдохнул:
— Кажется, он обыграл нас еще до того, как мы успели
Глава 16 - Подруги и юбки
Будильник прозвонил час назад. Я еще раз бездумно разгладила складки на безумно короткой юбке и бросила пугливый взгляд в сторону двери, первым делом запланировав — сменить замок. От одной мысли, что Север в любой момент мог попасть в комнату, начинался озноб.
Остановившись прямо напротив зеркала в широкой раме, я оглядела себя с головы до ног, от высоких гольфов до воротника кипенно-белой блузы, уже представляя эту наглую ухмылку одним лишь углом губ. И не знала, что задевало меня больше: вынужденная покорность или сам факт, что правда говорит громче глупых домыслов. Пришлось признать: это талант. Так портить людям жизнь нужно действительно уметь.
Крошечный план против Севера, который мы с Пашкой собрали из остатков гордости, разбился о новый гардероб. Как бы Леся не отпиралась, я не поверила ее словам, что Северов не причастен к этому. Разложив на постели вещи и прикинув их примерную стоимость, подруга присвистнула — что оказалось очень неожиданным, учитывая ее ванильно-девичий облик — и сказала, что я, определенно, на небе счастливый билет поймала.
Вот только возможно ли будучи в плюсе, чувствовать себя настолько в минусе?
Эта юбка, эта рубашка — жест навязываемой воли. Как бы я не сопротивлялась, как бы не боролась с системой, сегодня я стала ее частью. Север добился своего. Снова.
Я вздрогнула, когда за спиной раздался хлопок дверью. Зевая и потягиваясь, Леся выскользнула из ванной.
— Скажи, что я не выгляжу как японская школьница, — взмолилась я.
Она улыбнулась.
— До чего же ты упрямая, Солнце. Просто попробуй относиться к этому иначе.
Мое отражение скептически выгнуло бровь.
— Иначе, чем к наказанию?
Я не носила платьев и сарафанов класса с третьего, и теперь чувствовала себя непривычно открытой. Коленки мерзли, и казалось, что каждый, идущий навстречу может заглянуть под короткую юбку.
Леся опустилась на корточки перед собственным шкафом, и принялась выбирать одну из десяти пар туфель. Ее форма была похожа на мою, но, если я чувствовала себя неловко и несуразно, ей выглядеть сногсшибательно не составляло усилий.
— После такого даже я подумываю, может тоже брюки надеть, — рассмеялась она.
Я покачала головой:
— Прекрати, умоляю. Всего пять дней. Сто двадцать часов, спустя которые я смогу уехать домой. Хотя бы на выходные. Выпить чаю с мятой и малиной, наслаждаясь последними теплыми
— Я тоже домой поеду. Отец пришлет за мной машину. Хочешь, подбросим до города?
— Если не трудно, — смущенно улыбнулась я, не оставляя попыток растянуть ткань, чтобы эта шерстяная дрянь, называемая юбкой, стала хоть на сантиметр длиннее.
— Слушай, а поехали ко мне? Мама устраивает банкет на день рождения сестры. Поможешь с подготовкой.
Леся произнесла это так обыденно, словно мы были подругами целую вечность. Хотя встретились лишь месяц назад.
— Что, вот так прям сразу? Мы вроде как едва знакомы, — пошутила я.
Она звонко рассмеялась.
— А в следующий раз я поеду к тебе. Будем всю ночь красить ноги и болтать о мальчиках, — Старостина с надеждой посмотрела мне в глаза. Не знаю, что она в них прочитала, но видимо мое желание ото всех отгородиться столь явно проявилось на лице, что она тут же отбросила туфли в сторону, опустив глаза. — Ох, забудь! Моя жизнь — отстой, знаю. У меня не было подруг раньше, так что я плохо представляю, как это делать правильно.
Она не знала, что и у меня друзей тоже не было. Только бабушка и Сашка. Я подошла ближе и протянула ей руку, помогая подняться с пола. А потом произнесла:
— Думаю, провести выходные вместе — просто отличная идея!
Новый день встретил нас теплом и солнцем. Леся шла рядом, едва ли не подпрыгивая от негодования.
— Этой мелкой эксплуататорше девять, но она уже доведет кого угодно, — возмущалась она, печатая своей младшей сестре гневное сообщение. — Попросила меня привести ей наклейки для вечеринки. Я вчера пол города объехала, чтобы найти нужные и оказалось, все равно не те.
— А что с этими не так? — спросила я глядя на розовых пони и целые поляны разноцветных цветов. В моем детстве таких не было.
— Это не те пони, мать их раздери.
Продравшись мимо девятиклассниц, которые визжа и обнимаясь, делали селфи на фоне школы, продолжая возвещать миру о начавшемся учебном годе, она со злостью запихнула их в сумку.
— Родители ее избаловали! — заключила Старостина.
Пашка ждал нас под дубом, усевшись прямиком на траву.
— Вы только поглядите на нее! — присвистнул он, еще сильнее заставив меня натягивать подол юбки ниже.
— Еще одно слово и у нее случится моральная травма, — предупредила Леся.
— Скорее, у кое-кого случится физическая, — пригрозила я.
— Ты донесла на Севера?
— Нет конечно, — покачала я головой. — Ректору дела нет. К тому же, давайте будем реалистами, у Севера там все давно схвачено. Если бы каждый, кому он насолил, клепал донос, можно было бы прямо на территории строить макулатуро-перерабатывающую фабрику. Но… — Я подняла вверх указательный палец. — Я все еще горю яростным желанием отомстить ему. Той же монетой.