Парадигма греха
Шрифт:
– Ну, что, жених, успокоился? – Калошин присел рядом с Дубовиком, обнял его за плечи и ласково потрепал: – Не знаю, как ты, а я точно теперь спокоен за дочь. Веришь, нет, иной раз проснусь ночью, и душа ноет: что будет с девчонкой, ведь росла без матери, как устроится в жизни? Отцу-то не всё расскажешь!.. А вдруг, какой хлюст привяжется, влюбится она и пропадёт!.. А ты у нас – стена!
– Ага, китайская! – засмеялся Дубовик. – И зови ты меня теперь, Геннадий Евсеевич, просто, по имени! Дома… А то как-то неудобно…
– Вот за это и выпьем!
– А
– Да-а, ты неисправим! Хотя мне лично это на руку! Голова у тебя светлая, мозгов на десятерых хватит!
– Не захваливай! Давай рассказывай! – пуская колечки дыма, нетерпеливо произнес Дубовик.
– До сегодняшнего дня вроде и рассказывать-то нечего было: упала женщина с лестницы на работе, ударилась головой о металлический штырь, который скреплял полки стеллажа, оступилась, что ли? Во всяком случае, так мы думали. А тут!.. Ты слышал сам, что сказал Гулько. Теперь уж не знаю, что и думать! Экспертизу без внимания не оставим, значит, надо начинать следствие.
– Она одна работала, или есть напарница? – поинтересовался Дубовик.
– Да, пожилая женщина, но, дело в том, что смерть наступила поздно вечером, напарница была дома. Этому есть свидетели, причем, незаинтересованные.
– Во сколько же закрывается библиотека? – удивился подполковник.
– В десять часов. Многие читатели приходят с работы поздно, поэтому библиотекарям приходится работать посменно: одна – с утра, другая – с обеда. Потом меняются. Но умерла женщина в районе двенадцати часов. Хотя один свидетель видел, что она закрывала дверь на замок сразу после десяти вечера.
– Значит, вернулась? Зачем?
– Да кто ж её знает… Теперь вот думаю, что, может быть, её кто-то вернул?
– Да, интересно… Слушай, дай мне завтра почитать протокол осмотра места происшествия? – Дубовик налил коньяк, протянул рюмку Калошину и выпил сам.
– Дам, без вопросов! Свежий взгляд, «незамыленный»! Вдруг что найдёшь! У тебя нюх на всякие мелочи! – Калошин посмотрел внимательно на Дубовика – тот о чем-то сосредоточенно думал.
– У тебя, Андрей, никак мысли какие-то возникли? – подозрительно спросил он.
– Пока только неясные их очертания… – Дубовик потер подбородок,– но надеюсь, что за этим и сами последуют. Давай сходим завтра с утра в библиотеку…
– А мальчик как же? – поспешил напомнить Калошин.
– И мальчика не оставим без внимания!
– Да, магнето у тебя в одном месте стоит, точно! – на эти слова подполковник только засмеялся.
Глава 2
Диван был убран, на плите кипел чайник, пахло кофе.
Дубовик, чисто выбритый, пахнущий одеколоном, на кухне делал зарядку.
Калошин, в который раз, подивился его способности оставаться бодрым после двух часов сна.
– Варвара не проснулась? Вижу, справляешься с хозяйством?
– В комнату к ней я не заглядывал – неприлично!
– Да кто же тебе откроет библиотеку в шесть часов утра? – посетовал Калошин.
– Чёрт! Не подумал, что рабочий день у них начинается в восемь! – Дубовик сокрушенно потер лоб.
– В девять… – поправил Калошин.
– Ну, это уж совсем непорядок! Что же делать? Я уже настроился! – подполковник с надеждой посмотрел на майора.
– Ладно, не переживай, я эту женщину – Капитолину Васильевну – знаю лично, скажу, что мы должны провести необходимые следственные мероприятия. Она человек дисциплинированный, думаю, согласится.
Через полчаса мужчины уже подъезжали к библиотеке, но Капитолина Васильевна добралась только через двадцать минут.
Дубовик выскочил из машины ей навстречу, взял за руку и повел к двери, выражая нетерпение.
Женщина с симпатией посмотрела на «столичного», как она сама определила, мужчину и проворно открыла замок. При этом она часто кашляла и чихала:
– Простите, приболела, но заменить теперь меня некому…
– Это вы нас извините, – смущенно пробормотал Дубовик, чувствую за собой некоторую вину.
–Ничего, я человек старой закалки. Проходите! – она распахнула двери.
Тишина стояла такая, кокой она может быть только в библиотеке. Запах книг, как проводник в детство, щекотал ноздри и навеивал теплые воспоминания.
Дубовик хозяйским глазом окинул помещение, потянул носом воздух и, поморщившись, повернулся к Калошину:
– Где женщина лежала?
– Пойдём, проведу, – майор махнул рукой в сторону книжных полок. Сам пошел впереди, между стеллажами остановился и показал, где и как лежал труп библиотекарши.
Дубовик подошел к стремянке, покачал её – лестница стояла прочно. Посмотрел край полки, на который указал Калошин, повертелся туда-сюда и стал разглядывать корешки книг. Потом одним пальцем подозвал Калошина и показал на книжный указатель, висевший на правом стеллаже. На нем значилось: «Научная литература». Калошин вопросительно посмотрел на подполковника, а тот позвал Капитолину Васильевну:
– Скажите, по какой системе вы располагаете литературу на стеллажах?
– У нас расстановка семантического типа, то есть содержательного, – пояснила она.
– Значит, на этой полке строго та литература, которая обозначена на указателе? – уточнил Дубовик.
– Разумеется!
– Скажите, а каков у вас контингент людей, читающих эту литературу?
– Ну, берут инженеры, бывают студенты, немного учеников и кое-кто из учителей, – загибая пальцы, стала перечислять женщина.
– А кто именно, я имею в виду учителей, учеников? Сможете сказать? – Дубовик постарался не акцентировать особо внимание на этом вопросе, и задал следующий: – Какие больше книги из научной литературы берут?