Парадайз.ru
Шрифт:
– «Стингер»… – почему-то шепотом сказал Сергей, инстинктивно делая шаг назад и хватая Вознесенского за руку.
Шанс остаться в живых после выстрела в упор из ручной ракетной установки крайне невелик. Но Лёва, похоже, не собирался в них стрелять. Насладившись произведенным эффектом, он резко повернул установку в сторону стоявших у причала катеров и выстрелил.
Взрыв, вызванный попаданием ракеты в ближний к ним катер, был настолько оглушительным, что у Сергея потемнело в глазах. Он запоздало бросился на землю, закрывая руками уже
Не услышав, а скорее, почувствовав какое-то движение позади себя, Сергей поднял голову и обернулся. Вознесенский был снова ранен, и на этот раз, похоже, всё было серьезнее. Судя по тому, как он лежал, что-то, видимо осколок, угодило ему в область живота.
Сергей перевел взгляд на десантный катер. Им вдруг овладела ярость.
Из-за начавшегося на пристани пожара повсюду был дым, но Сергею удалось увидеть, как Лёва отбросил в сторону разряженный «стингер» и зачем-то наклонился к самой палубе. В следующее мгновенье Лёва вновь поднялся, но уже с другим «стингером» в руках. Видимо на катере был запас как ракет, так и самих установок, и перезаряжать ничего не требовалось.
Действуя словно робот, Сергей одной рукой достал из-под куртки автомат, а другой уперся в песок, пытаясь создать упор для прицельной стрельбы. Хотелось только одного: любой ценой уничтожить утерявшего человеческий облик безумца.
Но выстрелить ему не пришлось. Вновь наведя «стингер» на уцелевшие катера, Лёва, не удержав равновесия, вдруг покачнулся и упал. Это произошло, очевидно, в тот же самый момент, когда он нажал на спусковой крючок запуска ракеты.
Это стало последней оплошностью его жизни: через несколько секунд после первого взрыва, Сергей услышал второй, более мощный взрыв, разорвавший буквально на куски катер береговой охраны.
44
– Алло!
– Я слушаю.
– Илья Сергеич, это вы?
– Да, Сережа, что-то случилось?
– Бросайте всё и – немедленно в порт! Возьмите с собой огнетушители и…
– Подожди, Сергей, но как раз сейчас мы никак не можем…
– А я говорю: всё бросайте и быстро сюда – Вознесенскому срочно нужна помощь! Он ранен!
– Как? Опять?! Что стряслось-то?
Трубку взял Кирилл.
– Что там у вас?
– Вознесенский ранен. Сейчас – без сознания. Проникающее ранение в живот, возможно, сломана пара ребер, я не знаю, я же не врач… Хватай Соловьева, берите джип и летите сюда…
– Всё ясно. Но мы приедем не раньше, чем через полчаса!
– Это ещё почему?
– Да потому! Камера с установкой блокирует шлюз каждые полчаса, вот что! И сигнализация гудит! Мы же без карты зашли, я просто код подобрал и всё… А кто знал, что тут ещё и это!
– Твою мать! В общем, как выберетесь, забирайте все огнетушители, какие увидите, прыгайте в джип и – в порт! Ясно?
– Ясно. А куда именно в порт-то?
– Мимо не проедешь, не беспокойся. Вы протокол установки достали уже?
– Как
– Понятно. В общем, жду.
– Давай, держитесь там.
Сергей выключил телефон и подошел к Вознесенскому. Тот лежал на спине, на куртке Сергея, наспех перевязанный бинтом из автомобильной аптечки.
Они находились на том же причале, под узким навесом для рыбаков, расположенном в трехстах метрах от горящего катера. Воздух был наполнен дымом и гарью, но тащить раненого дальше Сергей не решился.
– Что за чушь ты городишь, Богданов… – вдруг заговорил Вознесенский хриплым голосом. – Какое ещё «проникающее ранение»… Садануло какой-то железякой, ну поцарапало, ну крови немного вытекло, ребро может… А ты уже паникуешь…
Он пошевелился, как будто собирался подняться, но, застонав, снова лёг.
– Насчет ребер ты, наверное, прав… Но насчёт остального – не дождетесь…
– Платон Евгеньевич, не надо шевелиться! Сейчас прибудут ребята, поедем в больницу, вы с первым ранением ещё даже не…
– Богданов. Скажи. Лёва – что? Он…
– Платон Евгеньевич, понимаете…
– Говори!
– Он погиб. Катер взорвался. Несчастный случай.
– Случай…
Вознесенский закрыл глаза. Его дыхание стало более глубоким.
Не зная как вести себя, Сергей просто сел рядом.
– Два месяца назад Лёве исполнилось двадцать шесть. Мать умерла, когда ему было восемь, а я всегда был слишком занят… Ты говоришь – случай… Я знаю, что потерял сына не сегодня, я знаю…
Нго-Хэ как-то сказал, что никто не умирает. Что мы зря гонимся за «полем бессмертия». Я тогда ответил, люди знают это, и просто хотят дополнительных гарантий… Я казался себе остроумным. Лёва прошел процедуру «завершения» одним из первых, но как видишь, это не стало гарантией…
Он замолчал.
Сергей тоже не испытывал желания разговаривать. Сейчас ему хотелось просто отдыхать – сидеть и продолжать бесконечно разглядывать сине-зеленую поверхность океана.
С тех пор, как он попал сюда, происходящие события перестали быть результатом его действий и решений. И несмотря на то, что Сергей, казалось бы, активно действовал – искал, спасал и сражался, он, как впрочем, и все остальные оставшиеся на Острове люди, фактически плыл по течению почти непрерывно меняющихся обстоятельств.
– Сережа, посмотри, нельзя ли где-нибудь взять хотя бы немного воды? Временами накатывает такая жажда, что…
– Да, сейчас, Платон Евгеньевич.
Идти в порт не пришлось: в автомобиле, который был в минуте ходьбы, Сергей нашел оставленную ещё Кириллом небольшую пластиковую бутылку с минеральной водой.
– Вот, она не холодная, и газ давно вышел, но за неимением лучшего, так сказать…
В тот момент, когда он протянул раненому бутылку, резкий порыв ветра со стороны океана внезапно ударил ему в спину. Одновременно с этим Сергей услышал необычно громкий звук накатившейся волны.