Парадайз.ru
Шрифт:
В итоге, после прочтения её писем Сергей решил сделать для себя их резервные копии, предварительно «отредактировав» письма, то есть, удалив оттуда все явно лишнее.
Он как раз заканчивал этим заниматься, когда из ожившего динамика в салоне лайнера послышался язвительный голос стюардессы:
– Дамы и господа, просим вас занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Наш самолет идёт на посадку и через двадцать минут приземлится на территории военной базы ВМФ России, в десяти километрах от Сан-Хуан-дель-Сур, Никарагуа.
Пожалуйста, не забывайте
8
– Вот и скажите, какого дьявола вам здесь надо? – Полковник вовсе не был сердит. Скорее, это была его обычная манера разговаривать. – Вы ведь с Лубянки, так?
Сергей и Константин переглянулись. В ожидании истребителя, до конца подготовки которого оставалось ещё минут двадцать, они коротали время в кабинете заместителя командующего военной базой, невысокого коренастого мужчины лет сорока пяти, который в данный момент занимался приготовлением чая «матэ» по-парагвайски, а именно – обжигал сахар в кастрюльке.
– Молчите? Ну-ну. Конечно с Лубянки, а иначе чего ради мне бы прозванивали мозг в течение всей этой ночи? Когда будете возвращаться, сообщите «в центр», или как это у вас называется, что когда в Москве день, тут – ночь! Понятно?
А сейчас, господа чекисты, может грамм по пятьдесят настоящего «Куэрво»?
– Спасибо, не стоит, нам уже через двадцать-двадцать пять минут предстоит вылет.
– Кто это вам сказал? Пока не расскажете, как жизнь в столице, никуда я вас не отпущу!
– Товарищ полковник…
– Да шучу я, расслабьтесь! Как там, кстати, в России-матушке дела обстоят? Как поживает Ваня Серые Погоны? Всех ли демократов передавил, или ещё жив кто? Тут вон буржуи по телевизору говорят, что Ваня хочет теперь пожизненно царствовать, неужели – правда?
– Не надо так, Федор Ильич. Мы ведь тоже на службе и понимаем ваши чувства, но если услышит вас случайно нехороший человек – может ведь и рапорт настрочить. А насчёт «пожизненно» – врут конечно. В Думу внесен проект об очередном увеличении президентского срока, но вряд ли его примут, – Сергей старался быть вежливым, в то время как Константин откровенно улыбался.
– Ага, «вряд ли»! Три года назад тоже говорили «вряд ли»! А сейчас ему уже восьми лет мало!
Что касается «рапорта», так мне – наплевать. Валерьянычу полтора года до пенсии, а если ещё и меня уволят, кто здесь вообще служить останется?
– Ну, это вы зря, сейчас в России желающих покомандовать военной базой найдется немало, а тем более…
– Что-что? Военной базой? Да это просто громко сказано. Ну пустили нас сандинисты разместить гарнизон, ну полоса, ну спецназ. Порт один чего стоит! Не порт, а насмешка!
Вы видели на Гаити американский порт? Вот это порт! – сахар, наконец, достиг нужной кондиции, и заместитель командующего приступил непосредственно к самому процессу варки. – Я там был, ещё до метеорита. Вот это база – так база! Сейчас-то, наверное, всё заново отстроили, лучше прежнего. Эх…
Он аккуратно добавил в кастрюльку немного
– Кстати, а вы ведь служили здесь, когда упал Панамский метеорит? – поинтересовался Константин, – Что вообще говорили про это местные жители? Вы ведь, наверное, общались? Я слышал, Москитный берег пострадал не меньше, чем Коста-Рика и Панама.
– А что тут говорить. Тут и говорить нечего, – полковник налил свежезаваренный чай из кастрюльки в кружку и достал из шкафа початую бутылку текилы. – Не хотите – как хотите, а я взбодрюсь, за целую ночь толком не поспал.
– Через год, после того как он упал, мне как раз дали капитана, и мы с ребятами частенько ездили то в Ривас, то в Сан-Карлос, в увольнение. В то время разговоров про метеорит было немало, многие местные пытались найти его осколки, потому что американцы и англичане обещали дорого их покупать.
Ну так вот. Кто из деревень, так те вообще мололи чушь про «небесный огонь», «злого бога» и «конец света», а кто с Карибского побережья – только жаловались, что никто никаких обломков найти не может. Видимо каменюка либо в крошку расшиблась, либо в морское дно зарылась слишком глубоко, раз уж даже американские субмарины со своей электроникой бессильны оказались.
Помню ещё полоумного, который кричал, что «дракон прилетел, сначала в воде купался, потом на берег вылез и к вождю Очоа пошел, чтобы вождя Очоа сильным сделать». В общем, кроме суеверий, ничего конкретного. К тому же, хе-хе, я тогда помоложе был, не до метеоритов мне было, сами понимаете.
– А кто такой вождь Очоа?
– Да наркобарон местный. Его сандинисты в Коста-Рику выкурили, а он и там неплохо устроился. Так и продолжал кокаин собирать, пока не разбогател. Его давно уже нет ни здесь, ни в Коста-Рике. Говорили, что уехал в Колумбию. Сейчас, наверное, уже президентом США стал, а может и в сырой земле лежит, откуда мне-то знать?
Дверь кабинета приоткрылась.
– Товарищ полковник, разрешите доложить?
– Чего тебе?
– Истребитель Су-39 по вашему приказу заправлен и к взлету готов.
– Свободен. Ну что, пошли? Провожу, – повернулся полковник к уже поднявшимся Сергею с Константином.
При свете утреннего солнца территория базы выглядела совсем не по-военному.
Особенно живописной показалась Сергею сцена разгрузки грузовика: несколько молодых бойцов, одетых только в армейские тропические шорты и десантные ботинки, под звуки доносящейся из автомобильного радио вечной «Квантарамеры», неторопливо и с шутками скатывали на землю канистры с соляркой.
И он, в свое время проходивший срочную службу в погранвойсках на границе с Латвией, даже немного позавидовал этим веселым «морским ястребам»: они проведут свои три года не в скучных лесах в средней полосе, с ежедневной строевой подготовкой и политзанятиями, а на берегу лазурного океана, под пальмами и ослепительно-ярким синим небом. А совсем неподалеку, в нескольких километрах отсюда, в Сан-Хуан-дель-Сур, на каждом углу играет гитара, вместо воды пьют вино, а чернокожие девушки всегда улыбаются.